— Даже не собираюсь.
— Лили — хорошая девушка…
— Прекрати, — перебил Джейк мать. — Если тебе так нравится Лили, то удочери ее, но не мечтай, что я на ней женюсь. А если ты будешь и дальше продолжать эти разговоры, то я снова уеду в Шанхай, а ещё лучше к отцу, в Италию, и больше не вернусь.
— Хорошо, хорошо. Не будем сейчас об этом. Однако пообещай мне. В четверг у Лили день рождения, и ты пойдёшь поздравить ее вместе со мной. Это-то ты можешь сделать?
— Ладно, — сдался он. — Но больше никакого сватовства.
Они закончили обед, обсуждая гостиничные дела, а потом Мань Синмей отправилась собирать вещи. Джейку же совершенно нечем было заняться, и он вернулся в свой номер.
Бесспорно, мать любила Джейка, но проявляла свою любовь совершенно неправильно. Ей казалось, что если у сына будет все, что душа пожелает, тогда он будет счастлив и будет любить ее. Счастлив Джейк не был. И мать не любил. В детстве он боялся ее. Он мечтал, чтобы мать обняла и приласкала его, сходила с ним в выходной погулять в парк или просто посидела рядом, пока он смотрит мультики. Но мать всегда была занята. Приходя вечером домой после долгого утомительного дня, она интересовалась его успехами в школе, критиковала, если он получал плохие оценки, ругала, если он с кем-нибудь подрался, давала деньги на карманные расходы, а утром снова погружалась в дела гостиничного бизнеса, оставив сына на попечение няни. Джейк рос сложным ребёнком. Няни сменяли одна другую, потому что долго не могли выносить его выходок. Из капризного ребёнка он превратился в эгоистичного подростка. Однако Мань Синмей, казалось, ничего не замечала. Она дала сыну все, что можно купить за деньги: красивый дом, отличную одежду, изобилие еды и игрушек, хорошее образование. Не дала только тепла материнского сердца.
Отец Джейка первый год после развода время от времени навещал сына, но этих встреч становилось все меньше и меньше. Мань Синмей без конца твердила, что Джейк отцу не нужен, иначе он никогда бы не ушёл из семьи. А вскоре Ли Сунлинь переехал в Италию, и связь с Джейком прервалась окончательно. В следующий раз они встретились, только когда Джейку исполнилось 16. Ли Сунлинь к тому времени обзавёлся новой семьей и пустил корни в центральной Италии, где разводил виноград и производил вино. Он жил тихой мирной жизнью сельского жителя и, казалось, был по-настоящему счастлив.
Отношения с отцом сложились хорошо, несмотря на потерянные годы. Их редкие встречи приносили обоим радость. А вот отношения Джейка с матерью так никогда и не наладились. Мань Синмей пыталась вылепить из сына своё подобие, но у неё плохо получилось. Джейк вырос эгоистом, избалованным деньгами и властью, которые они давали. Он не знал отказа ни в чем и мог иметь все, что захочет. Тем не менее счастлив он не был. И чем старше становился, тем сильнее ему казалось, что он что-то безвозвратно упустил. Почему-то именно в последние дни ему стало совершенно очевидно, что он живет совершенно никчёмной жизнью. У него есть все, но его ничто не радует. Он знает цену всему, но не понимает ценности самых простых составляющих человеческих отношений. Джейк вдруг понял, что он зря прожил эти 30 лет. Он ничего не создавал, ничего не созидал, никого не любил и презирал всех вокруг.
Глава 8
Погода резко испортилась. Здесь всегда так. Почти весь сентябрь солнце припекает по-летнему, но ближе к концу месяца резко наступает осень. Тёплый ветерок резко сменяется ледяным и пробирает до костей.
Вот и опять Надя не уловила момент смены времён года. Утром, когда она покидала общежитие, было совсем тепло, почти жарко, но к обеду небо затянуло. Ближе к вечеру начался дождь. Сначала мелкий, но потом промозглый ветер принёс ливень.
Надю попросили поработать переводчицей на конференции, где выступали представители разных стран. Администрация города обязала университет предоставить переводчиков с русского и английского языков, поэтому Наде и ещё нескольким студентам из России, кто отлично владел китайским, пришлось помочь. Это был третий и последний день конференции, и девушка буквально валилась с ног. Всем, кто с ней работал, повезло больше. Их отпустили домой сразу же после торжественного обеда. Надю же попросили проследить, чтобы иностранная группа бизнесменов из России, к которой она была прикреплена, вовремя добралась до железнодорожного вокзала, поэтому ей пришлось провожать их до поезда. Слава богу, никто не потерялся и вовремя покинул Далянь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Проводив русских, Надя вышла из здания вокзала и поняла, что началась осень. На ней было строгое чёрное платье до колен и лёгкий белый пиджак. С утра в этом наряде было тепло, но сейчас, когда дул пронизывающий ветер и лило как из ведра, Надя замёрзла.
Оглянувшись вокруг и не увидев ни одного такси, Надя поняла, что придётся ехать на автобусе. Девушка успела изрядно промокнуть, пока бежала от вокзала до остановки, кое-как прикрыв голову кожаной папкой для бумаг. По асфальту текли целые реки воды, ливневые стоки не справлялись с таким потоком.
Ей оставалось всего несколько метров до остановки, когда Надя увидела, как нужный ей автобус только что отъехал. Он был битком набит такими же несчастными мокрыми людьми, но в отличие от Нади, оставшейся в одиночестве на продуваемой всеми ветрами остановке, они были в тепле и уже на пути к дому.
Неизвестно, сколько по такой погоде придётся ждать следующего автобуса. Из-за ливня и приближающегося конца рабочего дня на дорогах наверняка образовались пробки. Надя с отчаянием всматривалась в проносившиеся мимо машины. Было так холодно, что у неё закоченели руки. А ещё эти туфли на каблуках! Мало того, что из-за целого дня в беготне у неё ныли ноги, так они ещё и промокли.
Надя достала телефон, чтобы попытаться вызвать «диди», но обнаружила, что нет связи.
— Вот черт!
Видимо, ей суждено умереть от переохлаждения прямо на этой остановке. Она была готова запрыгнуть в первый же подъехавший автобус, лишь бы оказаться в тепле, но, как назло, ни одного не было на горизонте.
Мимо проехала очередная машина, обдав тротуар и остановку потоком воды. Слава богу, скорость была небольшая и брызги не долетели до Нади.
— Где же какой-нибудь чертов принц на белом коне, когда он так нужен здесь, — усмехнулась Надя.
Вдруг она увидела, как только что проехавший автомобиль, остановился и начинает сдавать назад к остановке.
Стекло опустилось и раздался голос:
— Садись скорее в машину.
И хоть «конь» был не белым, а чёрным, а вместо принца за рулем сидел Джейк Ли, Надя поняла, что сейчас была бы рада даже самому черту.
Джейку не пришлось ее уговаривать. Надя открыла дверцу и забралась в автомобиль, правда порог джипа был таким высоким, что ей пришлось поддёрнуть узкую юбку. Когда она села и взглянула на Джейка, то поняла, что этот жест не укрылся от него. Водрузив юбку на место, она сказала:
— Так и будешь пялиться?
— Надия, детка, где твоя благодарность?
— Спасибо, — зло выдавила она.
— Вот так-то лучше.
Господи, но почему в этот ужасный ливень, когда у неё и так не было сил от усталости, когда она вымокла до нитки, почему из всех знакомых именно он должен был проезжать мимо?
Джейк тронул автомобиль с места и сказал:
— Ты вся вымокла. На заднем сиденье есть куртка, накинь.
Делать вид, что ей не нужна была его куртка, не имело смысла, ведь у неё зуб на зуб не попадал. Надя сняла свой промокший насквозь пиджак и надела куртку Джейка. Тем временем он залез в бардачок и достал оттуда фляжку. Протянул ее Наде:
— Выпей.
— Что это?
— Виски.
— Я не пью виски.
— Ты промокла и замёрзла. Если не хочешь заработать пневмонию, то пей. Ну же!
Она сделала глоток и поморщилась. Джейк усмехнулся.
— Неужели так невкусно?
— Просто отвратительно.
— Это настоящий шотландский виски, я гарантирую.
— Пусть он будет хоть десять раз настоящим, на вкус это ужасно.
— Ещё один глоток и точно не заболеешь.
