Читаем без скачивания Потерявшие память - Роберт Стайн

— А вам неплохо бы пройти курс вождения. — Он презрительно усмехается. — Я Дермар, главный правитель, — продолжает он. — Назовите себя.

— Эрик Миллер, — сдержанно отвечает отец. — Со мной мои дети Арлин и Джейкоб.

Мы довольно неловко чувствуем себя под ледяными взглядами Дермара и презрительными ухмылками охранников, стоящих у дверей.

Я думаю: «Почему бы ему не предложить нам сесть? Ведь у стола стоят четыре стула».

Продолжая кривить рот в некоем подобии улыбки, Дермар спрашивает:

— Как вы сюда попали?

— Отвечу прямо: я не знаю, — говорит отец.

— Однако я повторю свой вопрос: зачем вы сюда прибыли? — цедит сквозь зубы Дермар.

— Не понимаю вас, — настаивает отец. — Мы не знаем даже, где находимся.

— Лжёте, — взрывается правитель. Лицо его багровеет.

Но нашей Арлин тоже палец в рот не клади.

Она неожиданно гневно взвизгивает:

— Нет! Мы не лжём! Мы утратили память! Мы действительно не знаем, кто мы!

Дермар даже бровью не повёл.

Отец с присущей ему твёрдостью произносит:

— Всё так и есть. Моя дочь говорит правду.

— Рассказывайте свои басни другим! — скрипит зубами Дермар. Его лицо темнеет. — Нам известно, — произносит он с расстановкой, — нам хорошо известно, почему вы здесь. Мы знаем, что вы вооружены.

— Что-о? — восклицаем мы с папой в один голос. По глазам отца я вижу, что он бесконечно растерян.

Дермар с угрожающим видом вплотную подступает к отцу:

— Не лгите мне! И не притворяйтесь, что вы утратили память!

— Но мы говорим чистую правду, — возмущаюсь я.

Отмахнувшись от меня как от надоедливой мухи, Дермар кричит отцу в лицо:

— Мы знаем… что вы… прибыли сюда… с заданием… уничтожить нас!

— Уничтожить? — разводит руками отец. — Зачем нам уничтожать вас? Мы даже не знаем, кто вы! Не знаем, где вы! — Помолчав, он сокрушённо вздыхает: — Вам придётся поверить нам. Ведь мы говорим сущую правду.

Дермар открывает рот, чтобы сказать что-то, но не может произнести ни слова.

Я злорадно думаю: «Поверишь моему папе? Ты должен ему поверить! Папа не обманывает тебя!»

— Так, предъявите мне ваше оружие! — грозно требует правитель. — Немедленно! Я требую! Иначе мы вас заставим сделать это. И всем вам причиним боль.

Он смотрит на нас: на меня и Арлин.

Арлин вздрагивает.

— Вам не избежать пыток, — продолжает угрожать папе Дермар.

Я понимаю, как плохо сейчас папе. Кровь отхлынула от его лица. Он бледнеет.

— Папа! — тереблю я его за рукав. — О чём он тебе твердит? Какое оружие?

Папа растерян:

— Мне ничего, просто ни-че-го не приходит в голову!

— Ну что ж, нам придётся заставить вас кое-что вспомнить, — произносит Дермар и знаком подзывает охранников.

Подгоняя, они ведут нас куда-то вниз, по длинному коридору.

От волнения у меня снова пересыхает во рту, сердце колотится.

Скрипнув, открывается громоздкая металлическая дверь.

«Они будут нас пытать?!!»

Нас вталкивают в огромное помещение, размером со школьный спортзал.

Посреди комнаты находится какой-то предмет.

Я вглядываюсь и начинаю страшно визжать.

22

Проходит несколько минут.

И вот мы все уже висим над потолком, подвешенные за лодыжки.

Висим вниз головой.

Толстые верёвки перетягивают ноги. Кровь прилила к голове. В висках стучит. Невыносимая боль во всём теле.

Рядом со мной на верёвках в таком же положении болтаются папа и сестрёнка.

Мои руки свободны. Я раскачиваюсь, поворачиваясь то вправо, то влево. Но когда смотрю вниз, я леденею: ведь мы подвешены над огромным котлом!

Все происходящее кажется мне сценкой из какого-то дешёвого приключенческого фильма о людоедах в джунглях. Именно в таких котлах людоеды обычно варят своих пленников.

Кажется, внутри котла что-то пузырится и булькает. Я напрягаю зрение, чтобы разглядеть, что это.

«Разгадывай, разгадывай эту загадку скорее, Джейкоб! — приказываю я себе. Поневоле разгадаешь, — думаю. — Если папа не признается им ни в чём, — они посадят нас в котёл, и тогда мы все узнаем, что в нём!»

— Так где же оружие? — слышу я голос Дермара. — Признавайся, если хочешь уйти отсюда живым!

— В чём? В чём признаваться? — бормочет отец. Он задыхается. — Я даже не знаю, о чём идёт речь!

Дермар тяжело вздыхает.

— Дело твоё. У тебя было время подумать. Пеняй на себя.

Верёвки приходят в движение, и мы медленно сползаем вниз.

Всё ниже, к жерлу котла.

23

Арлин видит это и начинает плакать.

— Остановите! Остановите же! — кричит папа.

Я слышу скрежет механизма, приводящего в движение наш пыточный аппарат.

Над самыми краями котла я хватаю папу за руку. И вдруг…

Я вижу, что котёл до краёв наполнен шевелящимися жуками — «ворчунами». Их там миллионы и миллионы! Поверхность этого страшного месива движется, колышется, издаёт какие-то булькающие звуки, словно в котле что-то кипит.

Мои болтающиеся руки уже погружаются во тьму котла. И я ощущаю, как жуки облепляют мои пальцы и кисти, раздражая кожу колючей шерстью.

— О, как мне больно… — хнычет Арлин.

Я вижу, что жуки уже заползают ей на плечи.

И тут я вспоминаю про спасительный свист, который парализует «ворчунов».

Но рот мой высох. Не могу сложить губы трубочкой, чтобы свистнуть. Мне не хватает дыхания.

Волосатые «пузыри», эти чудовищные твари, впиваются в мои руки. Ползут вверх, похрюкивая и ворча.

Мы утонем. Нас утопят в этой живой каше из ползающих, хрюкающих, ворчащих, кусающих и колющих нас своей шерстью тварей.

Вот уже моя голова достигает котла… Мы опускаемся всё ниже и ниже.

Какой-то «пузырь» колет меня в язык: ведь я открыл рот, пытаясь выдавить из себя пронзительный свист.

Бесполезно.

И вдруг… Да, именно вдруг! Ворчанье и сопенье жуков складывается в монотонно повторяющиеся звуки. Я слышу явственно их речь!

Или я уже потерял рассудок? А может, я читаю их мысли?

Всё не имеет значения! Я угадываю в шорохе миллионов волосатых тел:

— Мы… не… мы… не… погубим… вас… мы… не… погубим… вас…

Именно эти слова молнией вспыхивают в моём измученном мозгу.

Да, я сплю. Я сплю, и во сне ко мне приходит надежда на спасение.

Неужели здесь такое возможно? Мыслящие насекомые?

Между тем я ухожу всем телом в котёл. В бурлящую, движущуюся массу толстых жуков.

Ни папу, ни Арлин я уже не вижу. Голова погружается в живую омерзительную кашу.

— Мы… не… погубим… вас…

— Мы… не… погубим… вас…

— Притворяйтесь… Притворяйтесь…

— Пусть… Дермар… поверит вам…

Нет, это не звуки. Это спасительное озарение. Слова звучат только в мозгу.

Довериться ли мне этому чуду? Действительно ли они протягивают мне руку помощи? Или я брежу?

— Папа, — пытаюсь я произнести.

Слышит ли всё это и он?

Но с моих губ не срывается ни звука. Ведь я тону. Я тону в жирном бурлящем волосатом море.

Но что это снова?

— Пусть… Дермар… поверит… вам…

«Поздно… слишком поздно…» — почему-то приходит мне в голову.

И вот новое ощущение. Верёвки соскальзывают с ног. Ноги освобождаются. И я понимаю, что действительно поздно.

И погружаюсь в колючее, движущееся, жирное месиво.

24

Меня обволакивает тепло. Но это омерзительное тепло. И полная тьма. Темнее самой беззвёздной и безлунной ночи.

Хочу открыть рот, чтобы глотнуть хоть немного воздуха, но в рот сразу же набиваются жуки.

В ушах звенит от их ворча и хрюканья.

Грудь разрывается. Вздохнуть! Как вздохнуть?

И вдруг откуда-то из тьмы, словно из-под толстой подушки, раздаётся голос папы:

— Ладно! Чёрт с тобой! Твоя взяла! Ты получишь от меня оружие!

— Папа, — слабым голосом шепчу я, — у тебя и правда есть оружие?

— Конечно, нет, — слышу я. — Но надо выкручиваться.

Какое-то движение. Котёл начинает крениться и переворачиваться.

А я скольжу, кувыркаюсь вместе с массой жуков. Крен всё больше. Какая-то сила опрокидывает котёл вверх дном с шевелящимися «пузырями» и тремя несчастными пришельцами с Земли!

Моя голова освобождается, я чувствую, что могу сделать вдох! Наконец-то! Глоток прохладного воздуха.

Дышать не могу. Только пыхчу, как запыхавшаяся собака. Но вот ровное дыхание постепенно возвращается ко мне.

Мы падаем из котла на пол. Я больно ушибся. Но это уже неважно!

Мы втроём лежим на ковре из жуков. Всей пятернёй я выгребаю их из волос, снимаю с бровей.

Снова пытаюсь посвистеть — напрасно! Рот высох, губы не слушаются.

Я наблюдаю невольно за Арлин: она тщательно вытряхивает ворчунов из волос, снимает с одежды. Пальчиком очищает уши.

Потом с омерзением выплёвывает толстого, колючего жука.