— Пелон, — наконец произнес он, — ты всегда был отменным толмачом, но, похоже, годы берут свое. Теперь ты брюзжишь хуже старой бабы. Пожалуйста, будь краток и скажи наконец: чем ты меня собираешься напугать?
— Уж не думаешь ли ты, что я не заметил идиотские взгляды, которые ты бросал на девчонку? Ну что? Хочешь, можем вместе подумать над тем, что наш добрый приятель Манки сделает с ее маленькими и как бы ты назвал их — восхитительными? — грудями… Отрежет, да?
Маккенна знал, что их ничто не остановит. Для бандитов девушка была бросовой вещью. По всей вероятности, она не подходила им даже в качестве подстилки. Видимо, ее подобрали где-то в пути, чтобы всем скопом попользоваться, а затем выбросить, чтобы не тащить с собой обузу. Поэтому, заметив, что девушка ему нравится, бандиты попытаются это использовать, чтобы добиться от Маккенны согласия на сотрудничество. Было еще и третье стремя под все то же седло: Маккенна мог воспользоваться своей ценностью, чтобы оградить девушку от посягательств. Он осторожно принялся обрисовывать Пелону создавшееся положение.
— Теперь я вижу, — начал он, — что ты все так же хитер, как и прежде. И даже рад этому. Хорошо, согласен с тем, что девчонка имеет для меня некоторую ценность и мне бы не хотелось, чтобы она пострадала, и, кроме того, чтобы твои компаньоны оказывали ей какие-либо знаки какого-либо внимания. Я ясно выражаюсь?
— Еще бы. Продолжай.
— Таким образом, мы подошли к тому, что можно назвать своего рода соглашением, — подвел итог белый золотоискатель. — Каждый из нас имеет над другим определенную власть.
— Все верно. Давай выслушаем твои предложения по этому поводу.
Маккенна ухмыльнулся. Гримаска произвела крайне неблагоприятное впечатление, так как ее компоненты, включающие бронзовую от загара кожу, чистые белые зубы, симпатичные морщинки в уголках теплых голубых глаз, не понравились Пелону Лопесу.
— Я ведь предупреждал: не вздумай притворяться невинной овечкой! — рявкнул бандит. — Смотри, не переиграй.
— Я и не собираюсь. Но разве мы не люди чести?
— Я-то да, — ответно ухмыльнулся бандит. — А вот тебе бы я мог доверить разве что непорочность своей сестры, а по данному пункту ты сам волен выносить суждение. Сестрица моя — вон та, с отрезанным носом.
Маккенна взглянул на сухопарую апачскуго скво. Женщина, услышав, что говорят о ней, ухмыльнулась белому так, что иссеченная шрамами улыбочка Пелона показалась Маккенне просто материнской. Старатель вздрогнул и отвернулся.
— Ну как? — спросил Пелон. — Нравится? Она всегда смотрит так, словно обещает бог знает какие утехи. Итак, омбре, давай все же обговорим условия. Я не собираюсь болтать с тобой всю ночь.
— Эта женщина, — сказал Маккенна, уводя разговор в сторону, — тебе вовсе не сестра. Она ведь чистокровка. Зачем ты мне врешь?
— Да зачем же мне тебе врать, мил человек? Неужели я сказал сестра? Извини, оговорился. Полусестра. Родственница… по матери. Так, женщина? — обратился он к индианке.
Существо закивало черепообразной головой, делая при этом в сторону Маккенны непристойные пассы руками и даже бедрами, а затем разразилась похожим на смех ее полубрата отрывистым лающим хохотом.
— Видишь, — проговорил бандит, — ты завоевал ее сердце, не пошевелив даже пальцем. Великолепно! Если захочешь продолжить с ней разговор после того, как мы договоримся по главному вопросу, то называй ее Хеш-ке. Или не называй.
Нельзя было сказать, что Пелон здорово ободрил Маккенну. Имя женщины по-апачски обозначало безрассудное стремление к убийству. На английский оно переводилось примерно как «женщина-убийца». Для апачей было в порядке вещей даровать подобные музыкальные прозвища, но Маккенна понимал, что Пелон, называя ему столь странное имя, хотел предупредить его об определенной опасности, поэтому лишь мрачно кивнул в ответ.
— Огромное спасибо, — ответил он, — но я что-то устал сегодня, так что женщина мне вряд ли понадобится. Хеш-ке, думаю, меня извинит, а ты, Пелон, тем более. Ну что, вернемся к нашим условиям, а?
Сотоварищи Пелона навострили уши. Все они по индейскому обычаю сидели полукругом возле костра, скрестив ноги. Кто-то выковыривал из зубов остатки жаркого, кто-то рыгал, кто-то пукал, кто-то чесался, как собака, но все напряженно слушали пленника, не желая пропустить ни единого слова.
— Прежде всего, — проговорил Маккенна, — нам придется выработать план, который сможет гарантировать безопасность девушки и мою. Согласны?
— Согласны, — ответил Пелон.
— После этого, — кивнул Маккенна, — я, выполняя свою часть соглашения, отведу вас к каньону Дель Оро по карте, которую нарисовал старый Эн. Так?
— Так.
— Тогда вот что я предлагаю: пусть в этом походе нас сопровождает столько белых, чтобы их количество уравняло число твоих компаньонов, Пелон. Женщин, естественно, считать не будем.
— Естественно, — сказал Пелон. — Продолжай.
— Вас тут шестеро, с тобой пятеро мужчин. Значит, и со мной пойдут пятеро белых. Согласны?
На сей раз у костра воцарилось долгое молчание. Бандиты, позабыв о Маккенне, смотрели только на Пелона. Вожак понимал скользкость момента и чувствовал, что сейчас следует быть предельно осторожным. Он напряженно думал.
— И, — резко проговорил он после продолжительной паузы, — каким же образом эти пятеро присоединятся к нам?
— Ты, верно, знаешь Эла Сибера? — спросил его Маккенна.
— Еще бы! Славный парень. Ему даже апачи доверяют. Но пальца я бы ему в рот не положил. Настоящий омбре дуро. Дальше.
— Вообще-то Сибер мой лучший друг. Ему я и предоставлю выбрать четырех остальных.
— А как мы встретимся с Сибером?
— Я знаю, что сейчас он в Джила-Сити. Завтра мы должны встретиться, чтобы ехать в Сонору. Возле Форнтироса новая разработка. Может, слыхал?
— Слыхал. Золота там нет. Дальше.
— Предлагаю вот что: выбери человека, которому доверяешь, пусть он встретится с Сибером в том месте, которое я укажу. Пусть твой человек скажет Сиберу о том, что у нас есть — я имею в виду карту — и что я согласился отвести вас в каньон. Дальше пусть упомянет о том, будто у нас недостаток людей и припасов и что поэтому я послал за самим Сибером и остальными. Объяснить же мое отсутствие довольно легко. Пусть твой человек скажет, что ты мне не доверяешь, и я, дабы выказать добрую волю и расположение, остался с тобой в лагере. Ну, что ты по этому поводу думаешь?
Пелон помолчал и взглянул на своих людей.
— Мучачос, — спросил он, — как вам план?
На мгновение воцарилась тишина. Потом воин чирикауа — Беш — кивнул.
— Мы с Хачитой доверяем тебе, Пелон. Поэтому, если ты решишь, что нужно послать за Сибером, мы возражать не станем.
