окинул его холодным взглядом. — Я серьезно, Раст, она девственница и останется ею. Ты понял?
Глаза детектива расширились от удивления.
— Ты уверен в этом? Я имею в виду, ей сколько — двадцать три? Двадцать четыре? Большинство женщин к этому возрасту уже кое-что изучили.
Сильван почувствовал, как в нем поднимается гнев, но каким-то образом сдержал себя.
— Надия только недавно достигла совершеннолетия, — сказал он придушенным голосом. — И да, я уверен, что ее добродетель в целости и сохранности. Послушай, Раст… — Сильван полностью повернулся, чтобы одарить другого мужчину тяжёлым взглядом. — Девственность очень, очень важна для моего народа. Если Надия потеряет ее с кем-то, кроме своего жениха… ну, скажем так, то, что случилось с Эстер Прин, покажется ничтожным по сравнению с тем, что случится с ней. Вся община будет сторониться ее, а на Транк Прайм это не повод для смеха. Надия будет изгнана на мороз — в буквальном смысле.
— Ладно, ладно, я понял. Руки прочь. — Раст поднял руку в примирительном жесте, от которого корабль снова покачнулся. — Но как они вообще узнают? — спросил он. — Я имею в виду, если только женщины Транк Прайм не беременеют каждый раз.
— Ее запах изменится — это сразу станет ясно Киндредам, — сказал Сильван, все еще хмурясь. — Но помимо этого, ее глаза также поменяют цвет.
— Ее глаза? — Раст посмотрел на него, словно желая убедиться, что воин не шутит. — Серьезно? Они станут зелеными, оранжевыми или еще какими-нибудь?
— Нет, — Сильван покачал головой. — Они стали бы темнее или светлее — только на оттенок или два, но этого достаточно, чтобы любой, кто знал ее раньше, понял, что произошло.
— Ничего себе, — Раст покачал головой. — Это странно. Значит, ее семья, взглянув на глаза, сразу поняла бы, что случилось.
— Я бы знал, — подчеркнул Сильван. — И как ее защитник, я бы обязательно принял меры.
— Я же сказал, что не трону ее. — Раст бросил на него недружелюбный взгляд. — Послушай, Сильван, я не из тех, кто берет то, что ему не предлагают. Тебе следовало бы гораздо больше беспокоиться о том мелком ублюдке, который поджидает Надию в твоем родном мире. Совершенно ясно, что он сделает стоит только ему получить в руки девушку.
— Я знаю, — Сильван почувствовал себя так, словно кто-то высыпал в его желудок кусок льда размером с кулак. — Мне невыносимо думать о том, что с ней так обращаются. Скажем так, — признался он низким голосом. — Она, как вы говорите, моя младшая кузина. Я присматривал за ней, пока ее родители отлучались, и пел ей во сне, когда ей снились кошмары. Мысль о том, что этот забытый богиней сын безродного вортега может причинить ей боль, вызывает во мне такую ярость, что я готов убить.
Раст сжал штурвал до побеления костяшек пальцев.
— Мне знакомо это чувство, — прорычал он. — Именно об этом я и думал, когда согласился принять вызов — я хотел убить этого мелкого сукина сына за то, что он причинил ей боль. Ну, кроме части про вортега, — он взглянул на Сильвана. — Кто вообще этот вортег, черт возьми?
— Низкое, вонючее существо, похожее на нечто среднее между змеей и пауком, — объяснил Сильван. — Оно длиной с твое предплечье и покрыто жирными коричневато-серыми волосами.
— Уф, — Раст нахмурился. — Ладно, твои ругательства только что приобрели совершенно новый смысл. Теперь я понял, — он посмотрел на Сильвана. — И понял, что Надия под запретом. Так что не волнуйся — я о ней позабочусь.
— Это в твоих интересах, — мрачно ответил Сильван. — Если я обнаружу, что ты повлиял на смену цвета ее глаз, тебе придется беспокоиться не только о кровных узах. Ни один мужчина с Транк Прайм не возьмёт ее, если Надия будет осквернена — особенно иномирянином.
— Оскверненная, да? — Раст покачал головой. — Знаешь, Сильван, на Земле люди всегда думали, что когда мы наконец установим контакт с инопланетной расой, они будут удивительно развиты. Но то, что я слышу от тебя, — браки по расчету, женщины ничего не стоят без девственности — ну, по мне, так это больше похоже на темные века, — он нахмурился. — Это чертовски печально.
— Я никогда не говорил, что согласен с этими традициями, — жестко сказал Сильван. — Я только уточнил, что они распространены на моей родной планете. Планете, на которую Надии, возможно, придется вернуться и жить на ней до конца своих дней. Я просто хочу быть уверен, что она сможет сделать это без стыда и сожаления.
— Я понимаю, — твердо сказал Раст. — И даю слово, что не буду менять цвет ее глаз. Ясно?
Сильван долго смотрел на него.
— Хорошо, — наконец кивнул он. — Я верю, что ты честный мужчина, сдержишь слово. Поэтому поручаю тебе обеспечить безопасность и добродетель моей родственницы. Пожалуйста, знай, что это не легкое поручение, и ты не должен относиться к нему легкомысленно. Смерть, ранение или растление Надии будет на твоей совести, независимо от того, кто совершит действия, которые приведут к таким последствиям.
— Вы, Киндреды, играете жёстко, не так ли? — пробормотал Раст. Он прочистил горло и торжественно озвучил. — Я принимаю ваше поручение, командор Сильван. Я клянусь охранять жизнь и девственность вашей кузины ценой своей жизни.
— Спасибо, — Сильван почувствовал себя немного лучше.
— Пожмем? — Раст протянул руку, и Сильван коротко сжал ее, ощущая крепкое рукопожатие другого мужчины. Через мгновение он отпустил руку.
— Для посадки тебе понадобятся обе руки, — сказал он, указывая на приближающуюся голубую планету, которая теперь заполняла весь смотровой экран. — Будь внимателен — это самая сложная часть.
Раст сел ровнее и крепко ухватился за штурвал.
— Я готов — давай сделаем это.
Пока они неслись вниз, в атмосферу Земли, Сильван инструктировал детектива о процедуре посадки и наблюдал, как мужчина реагирует с плавной грацией и скоростью на каждое новое препятствие, возникающий на его пути. Раст, казалось, управлял с естественной легкостью, которая помогала ему справляться с опасными ситуациями.
Сильван надеялся только, что лёгкость не покинет его в действительно сложной ситуации и когда жизнь Надии будет поставлена на карту.
Глава 6
— Привет, мам, это я, — позвал Раст, входя в большой белый дом в викторианском стиле на улице Бейкер, где он жил в детстве. Его голос эхом разнесся по коридору, и на мгновение детектив задумался, возможно, родителей нет дома. Но машина мамы стоит на подъездной дорожке, а она обычно паркует машину в гараже, если родители уезжают. Поэтому мама должна быть дома.
— Мама? — снова позвал Раст, проходя глубже в дом… глубже в свое детство.
Здесь была светлая, солнечная кухня,
