Читаем без скачивания Путь Ворона - Алексей Волков

– Если молодые, малооблученные, может, есть смысл принять? – старшим по званию являлся Букретов, но он молчал, лишь смотрел на Воронова, и тому пришлось высказаться первым. – В качестве работников. Надо же когда-то от выживания перейти к возрождению! Свежая кровь, все такое… Есть определенный минимум, после которого вырождение неизбежно даже без всяких эпидемий и прочего. Мы обязаны думать о будущем – и в этом смысле тоже.

Многие дети рождались с разными патологиями, а хороших врачей в селении никогда не было. Если бы и были, все равно лечить было нечем, да и возможно ли лечить последствия радиоактивного поражения? В ближайшей перспективе проблема выживания кое-как была решена, зато в отдаленной… Возможно ли вообще существование отдельно взятого небольшого поселения в условиях ядерной зимы, которой не предвидится конца? А без перспективы весь труд становится бессмысленным. Проще взять, прорубить прорубь и дружно утопиться.

– Кровь нужна, – согласился Председатель. – Расшириться мы немного сумеем – были бы еще руки. Людей бы нам побольше да поздоровее! Но вдруг они больны? Кажется, здоровых сейчас вообще нет. И зачем нам будущие калеки? Кормить?

Он был практиком, не зря сумел организовать жизнь и быт даже в абсолютно нечеловеческих условиях.

– Я давно предлагал понемногу расширять территорию, – напомнил Воронов. – Рано ли, поздно, однако необходимо подумать о государстве со всеми его структурами. Иначе здоровы люди или неизлечимо больны, толку не будет. Кто-то должен начать. Москва тоже не сразу строилась.

– То есть ты – за?

– Не знаю. Теоретически надо было бы увеличить население. Практически – не нравятся мне эти парнишки. Есть в них что-то недоброе, не пойму, что именно. В Седом – ладно. Типичное дитя либерализма с манией собственного эго. Вот Борис – что он за человек? Чувствую в нем второе дно, а какое? Странный у него какой-то взгляд. В общем, не пойму, в чем дело, но по мне лучше бы они прошли мимо.

– Интересно. Что ж, надо присмотреться. Еще какие-нибудь возражения против?

– Я с ними вообще не разговаривал, – вставил Тренько. – Как скажете, так и будет. По моей части от них по-любому пользы нет.

– Тогда что решаем? Пусть идут дальше?

– Как вариант – чтобы не приглашать их сюда, можно завтра сходить с пацанами и посмотреть, что там за группа, кто, сколько, о чем думают? – предложил Воронов. – Не надо будет их пропускать на территорию. Лучше уж рискнуть вдвоем, может, втроем, чем всем вместе.

– Да? – с некоторым сомнением переспросил Председатель.

– Я могу сходить, – понял невысказанную мысль Воронов. – Возьму кого, того же Гаричева, еще кого на всякий случай. Если через пару дней не вернемся, значит, вам придется готовиться к бою. Не в первый раз…

– Долго еще, Сусанины?

– Кто? – туповато переспросил Седой.

Ему бы больше подошло по имени – Серый! В смысле, ума.

Парнишки вообще не блистали интеллектом, да и откуда им, выросшим после распада, знать что-либо из истории или из других ставших абстрактными наук? Тут до Катастрофы уровень образования упал куда-то к нулю, а после вообще превратился в фикцию. Если парни умели чисто теоретически, все-таки начальную школу по возрасту им посещать довелось, читать и писать, теперь подобные навыки наверняка были забыты как абсолютно ненужные. Хотя умение понимать буквы, может, и сохранилось – вдруг попадутся консервы или нечто иное? Надо же понять, можно это есть или, скажем, предназначается для мытья или краски?

– Был такой человек. Очень любил повести гостей, да и заплутать с ними вместе, – пояснил Воронов.

Рассмеялся Мишка. Как-то гадливо улыбнулись Седой и Бор. Видно, по нраву им пришлась картина – недоумевающие уставшие гости, понятия не имеющие, как выйти из леса к жилью?

– Куда теперь идти? – иначе повторил вопрос капитан. – Или вперед вы шли быстрее, чем назад? Говорили – полдня.

– Полдня и есть. Просто тайга везде одинакова. Может, ошиблись немного.

– А если совсем не найдем? Тоже мне разведчики! – невольно скривился Воронов. Ночью шел снег, и никаких следов не было, однако, в его понимании, головной дозор обязан ориентироваться на местности едва не с завязанными глазами. А уж там, где доводилось проходить, проблем не должно быть даже теоретически. – Так от всего вашего отряда в неделю никого не останется. Неужели трудно было двигаться хотя бы вдоль реки, раз по-иному не умеете?

– Умеем мы, – обиделся Борис и недобро зыркнул на капитана. – Сейчас найдем. Главное – чтобы нам навстречу не пошли. Вот тогда точно можно разминуться.

Воронов лишь головой покачал.

Если в начале пути парни шли весьма уверенно, то по мере отдаления все чаще начинали плутать, порою возвращались назад или забирали в сторону, никак не могли найти ориентиров, в общем, потихоньку начинали двигаться наобум. Еще хорошо: никаких иных сложностей пока не было. Ни волчьих или собачьих стай, ни прочих хищников, в тайге, пусть очень редко, еще могли попасться даже тигры, а с некоторых пор иногда объявлялись вообще какие-то непонятные мутанты. Но ладно тигры, те типичные индивидуалисты, этакие либералы животного мира, а вот нарвешься на волчью стаю… Будь группа помноголюднее, куда ни шло, но вшестером отбиться от хищников, которые иногда собирались вместе в количестве чуть не сотни голов…

– Знаю! – вскрикнул Мишка. – Я это сломанное дерево помню! – И после некоторой паузы: – А может, не это…

– Ты уж как-нибудь определись: то, не то… – с долей иронии посоветовал Воронов. – Если не найдем, то поворачиваем назад. С расчетом до темноты вернуться в деревню. Ночевать в тайге настоятельно не рекомендуется. Съедят-с.

Судя по тому, как сразу заозирались все трое, перспектива показалась весьма неприятной.

– Кажется… – Мишка повернулся к приятелям, призывая их в свидетели.

– Не помню, – впрочем, Седой впечатления умного не производил.

– Мне знакомо, – после раздумья вымолвил Борис. – Мы шли оттуда, я еще повернулся и подумал – неплохой ориентир. Точно, оно! Теперь знаю, куда идти. Вон на ту сопку, а там где-то через полчаса выйдем. Ну, может, через час.

– Смотрите. Я ведь не шучу. Час – самое большее, что мы можем отвести на поиски. Потом поворачиваем назад.

– А если назад дорогу не найдем? – не без наглости поинтересовался Седой.

– Н-да… Не смеши. Кстати, господа, сразу уясните вещь первую. Не ведаю, каким образом вы дожили до нынешнего дня, но если хотите жить дальше, учитесь ориентироваться хотя бы в пределах дня пути. Уж поверьте немолодому человеку.

По сравнению с гостями Воронов был не просто немолодой. Он был из другой жизни. Даже родился в иной стране, а это значило многое. Он-то пусть хоть как-то, однако помнил величие собственного государства, а что могли помнить молокососы, кроме сплошной череды унижений и поклонения чужому мнению? И то, если помнили как нечто смутное, больше просто связанное с детством. Сколько им было в роковой момент? И вроде должны получше приспособиться к новым условиям, все-таки взросление происходило после Катастрофы, а вот гляди же, заплутали в трех кедрах. Поневоле задумаешься: как вообще дошли? Или – как руководители отпустили в разведку именно эту троицу?

Вопреки опасениям, а то и тайным надеждам – нет отряда, нет и проблем с его принятием или непринятием, – скоро парни узрели характерно наклоненное дерево, затем – бурелом и дальше уже шли уверенно, не особо сворачивая.

Сопка, другая, третья, проход низинкой, а там вдали действительно обнаружился лагерь. Какие-то подобия палаток из шкур, костры, даже некие наметки защитной ограды, которая в силу прорех в ней и малой высоты ни от каких серьезных хищников защитить не могла. Похоже, путешественники обладали огромным запасом везения, раз до сих пор были живы и смогли пройти огромное, по словам парней, расстояние.

На глаз, тут было с полсотни человек – как и говорил Борис. Действительно, большей частью молодые, хотя Воронов сразу разглядел с десяток человек постарше. Не слишком, где-то между тридцатью и сорока, если говорить обо всех скопом. Девушек тут тоже хватало. Пусть поменьше, чем парней, но для отряда, посланного в разведку, даже многовато. Интересно, почему? Пропаганда идей равноправия полов или взяли с собой в качестве подстилок?

Мысль была несколько циничной, однако бывают ли романтики с капитанскими погонами? Военное дело предельно приземленно, соответственно восприятие мира лишено розовых очков. Да и эти… ну, парни, на романтиков отнюдь не походили. На отморозков тоже не слишком тянули, хотя тут как знать? Хотели же напроситься в охрану. Не будучи военными, полицейскими, на самый худой случай. Чуть не новоявленные братки в традициях ельцинских лет. И уж потянуть за собой некоторое количество безотказных дам таковые вполне могли. Холодно в дороге, не холодно, молодость всегда найдет выход.