на Стейбека. Возможно, родственники.
— Макс, за мной, — слышу отрывистый приказ и, вздрогнув, отвожу глаза в сторону.
Мимо меня проходит Стейбек и, тесня женщину, стоящую рядом с эмиссаром, выходит из кабинета. Вскакиваю, не веря, что так и не смогла отстоять дурацкого бездушного робота. А репликант и не оборачивается, безропотно идёт за двумя гуманоидами.
Бегу за ними. Эмиссар перехватывает за торс, утягивает обратно в комнату и закрывает дверь. Бью его наотмашь, отпихиваю, брыкаюсь. Он шипит, но держит крепко.
— Убери руки! Выпусти меня! — вою, вырываясь.
Старкар молчит, перехватывает запястье и зажимает браслет. Силы постепенно покидают меня. Этот медбраслет, похоже, управляет моим телом. Истерика затухает, накатывает лишь усталость. Ноги подгибаются, и мужчина плавно садится на ковёр, обнимает крепко, укачивает. Вяло бью его по груди. Шепчу, как ненавижу их всех, и Макса в том числе. И отключаюсь.
Глава 7
Регор Кхалла. Коммодор межгалактического флота.
— Докладывай, — тихо приказывает кесарь, остановившись рядом.
— Восемьдесят девять выживших разумных прошли полное обследование и выведены из гибернации. Их накормили, вернули вещи и допросили. Селекционеры, аграрники, микробиологи, топографы и биотехнологи. Ни одного военного, как и говорила Лана. То есть Светлана. В криокамере нет биооружия. Замороженные эмбрионы, семена и минералы. Так же мы извлекли капсулы с погибшими. Одиннадцать человек, среди них механик Максим Танов. Сознание которого у дроида, — сухо чеканю, смотря вдаль.
— Их опросили? Что выбрали колонисты?
— Мнения разделились. Шестьдесят процентов хотят остаться, остальные идеализируют свою миссию и желают добраться до новой Земли.
Краем глаза замечаю выходящего Старкара и разворачиваюсь всем корпусом. Он несет на руках бледную девушку. Она спит, доверчиво прижимаясь к эмиссару.
— В этом, правда, есть необходимость? — цежу сквозь зубы, провожая их взглядом и сжимая кулаки.
— Как думаешь, почему мы не создаем биодроидов? — цинично спрашивает Стейбек. — Роботы убирают наш дом. Стирают, гладят, готовят, управляют техникой и даже твоим передвижением. Дай ему разум. И однажды тот, кто кормит тебя, убьёт. Пойдём, Регор. Поговорим с одним разумным.
Кесарь заходит обратно в корпус. Следую за ним, и мы поднимаемся в лабораторию. Дроид Ланы изучает документы на планшете и вносит правки.
— Ты закончил? — отвлекает его мужчина.
— Ты боишься меня, но хочешь воспользоваться нейрографом. Зачем? — спрашивает дроид, убирая в сторону планшет.
— Изучить, узнать его свойства и не совершать ошибок землян, — пожимает плечами Стейбек, занимая одно из кресел.
— Нейрограф, как и остальные вещи Макса, принадлежит Лане. Не думаю, что она отдаст его тебе после того, как ты уничтожишь меня.
— Я тоже так думаю, — раздаётся женский, чуть дребезжащий голос за нашими спинами. — Я бы на месте Ланы разбила бы к чертям собачьим все разработки человечества только потому, что одному мальчишке захотелось разобрать мою любимую игрушку.
— Тома! — шикает вторая женщина.
— Так вот кто привёл тяжёлую артиллерию! — усмехается кесарь, выгибая бровь.
— Ты кроме своей жены никого не слушаешь, — фыркает старушка, создавшая огромное количество технологичных гаджетов. — Буратино останется со мной.
— Кто? — никогда не понимал языка этой сверхумной женщины.
— Буратино — деревянная кукла. Моя оболочка из титана, — замечает дроид, вставая.
— Не важно. Он будет утилизирован сразу после того, как пройдёт все тесты, — отмахивается мужчина.
— Поговорим наедине, Стей, — жена кесаря обходит меня и уводит начальство из лаборатории.
— С тобой, мой мальчик, у нас долгое взаимовыгодное сотрудничество, — хлопает по железному плечу Тома, надевая толстенные очки.
— Ты ошибаешься. Тесты не займут много времени, но пока кесарь не подпишет эти документы, доступ к моему ядру ты не получишь, — репликант указывает на планшет и опять садится.
— О, не переживай, кесарь своих слов на ветер не бросает. Подпишет и устроит твоей Лане самые лучшие условия, — усмехается старушка, щупая железные предплечья дроида. — Расскажи-ка мне пока, что ты такое, Буратино?
— Я Макс. Главный инженер–механик корпорации Неотек. Из–за смерти человеческого тела Лана перенесла мою личность в тело пустого репликанта. И я не Буратино, так как моя оболочка из титана.
— Да–да, я поняла, — останавливает его женщина. — Каков срок службы оболочки?
— Три года.
— Маловато. Будем разбираться, — старушка отходит к стеклянному шкафу и только сейчас замечает меня. — Ты тоже можешь идти, Регор.
— Я останусь, — сухо отвечаю. Неизвестно, что выкинет этот дроид.
Обойдя двух увлеченных существ, занимаю свободное кресло и просто наблюдаю. Ко мне быстро теряют интерес. Женщина и робот переходят на совершенно незнакомый язык и термины. Если бы не внешний вид, я бы не отличил его от живого разумного. Все его ответы, умозаключения вполне логичны. А знания он черпает уже из нашей инфосети, к которой никто его не подключал. Но тем не менее он нашёл выход, чтобы защитить ту, за кого нес ответственность, будучи живым.
Спустя час к нам заходит Старкар и останавливается возле меня. Всегда веселый эмиссар сейчас мрачнее тучи. Челюсть сжата до желваков. Он не сыплет остроумием, сарказмом и иронией. Осматривает копошащуюся старушку и Макса.
Эти двое увлечены совершенно другим. Макс помогает Томе с нейромышечной гарнитурой, над которой работает последние месяцы женщина. Я перестал звать его дроидом. Так как перестал видеть в нём робота.
— Что решил отец? — цедит сквозь зубы Старкар.
— Он вышел с твоей матерью примерно час назад. Как Лана?
— Спит. И ненавидит нас. Обещала уничтожить всю Федерацию и моего отца в первую очередь.
— И грозный Стар испугался женщину, которой разбил сердце? — щурится старушка, замечая его.
— Я не разбивал ей сердце, — фыркает Старкар.
— Это пока, — усмехается
