сам понимал, что ему необходимо уезжать как можно скорее. В Центре его не поймут. Он пока не выходил на связь, сроки его прибытия в Ирак уже прошли. Связаться с Центром должен был из Эрбиля три дня назад. Еще, чего доброго, отзовут за недисциплинированность. Вся работа коту под хвост.
— Что ты так беспокоишься? Ты же получил записку от нее для Секо, и поезжай себе с Богом. — Бахрам закашлялся и затушил сигарету в пепельнице, переполненной окурками. — Или влюбился? Ты это брось! Одни разочарования. Я тебе как старый холостяк говорю. РПК и свадьбы, дети — вещи несовместимые. Все для бойцов скоротечно. Я потерял всю семью, после того как турки разбомбили мое село в горах. Кто-то скажет: давно это было. Давно… — он вздохнул. — А ничего не изменилось. Наш Апо[7] сидит, но пришли другие и встали в строй.
Мансур подумал, что курды воюют уже не столько за идею, сколько по инерции, разогнались, и тащат их эта непреодолимая сила привычки и разъедающее чувство мести за погибших. Еще он думал, что не станет объяснять Бахраму суть своего интереса к Кинне. Он был вовсе не в увлеченности ею как женщиной. Хотя, чего греха таить, не только в увлеченности. Его крайне заинтересовало место ее работы, ее возможности, по его мнению, неограниченные. Тесное знакомство с сотрудником Генконсульства США неким Джеймсом Торнтоном. И вообще, это самый лучший вариант — войти в доверие к жене, скажем, американского резидента, или торгпреда, или консула. У всех есть жены, всем необходимо наблюдение и лечение. А врач — доверенное лицо в интимных вопросах, особенно врач такого профиля, как Кинне. Глядишь, узнает какую-нибудь семейную тайну — повод для шантажа. Или, находясь в гостях, случайно услышит в пьяной болтовне какую-то существенную деталь. Люди есть люди, всем хочется казаться значительнее, чем они есть, побахвалиться хочется. Не будь этих качеств, разведчикам во всем мире делать было бы нечего.
Однако с Кинне вышла серьезная накладка — эта слежка спутала все карты Мансура. И профессия у нее подходящая, и место работы козырное, и желание рисковать наличествует, но она под колпаком у MIT. Это как берешь румяное яблоко, огромное и ароматное, разрезаешь в предвкушении наслаждения, а внутри сидит жирный червяк и разве что не ухмыляется нагло.
Вербовать Мансур, в принципе, не был уполномочен, но собирался сообщить в Центр о существовании Кинне. Как проводить вербовку, он знал и умел. Фактически уже осуществил подготовительный, пристрелочный разговор. Очевидно, что она готова к чему-то подобному. Но Мансур не обладал опытом вербовки, и к тому же руководство Управления нелегальной разведки не хотело рисковать им самим в случае неудачной попытки. Не для того так тщательно Мансура готовили. Личным контактом его в Стамбуле не обеспечили, оговорили только бесконтактный способ, и то на экстренный случай. С Эмре была лишь разовая встреча — для передачи документов. И в целях безопасности, и опять же из-за отсутствия достаточного опыта.
Теперь Мансур голову сломал, что он предъявит Центру и как объяснит свою задержку в Стамбуле. И все-таки сообщить было необходимо. Уже вечером, помотавшись по городу и проверившись, он оставил послание в Центр, подробное, детальное обо всех своих стамбульских перипетиях.
Полый камень на набережной за городом — удобный тайник. Сидишь с удочкой — впереди Босфор, позади каменная подпорная стенка и дома вдалеке. Убедился, что по проливу не идут суда или прогулочные яхты, и успел заложить шифрованное послание.
Все неплохо: и местоположение, и само устройство тайника, совершенно незаметного и даже покрытого мхом. Но зима, ветер, ледяные брызги, летящие от волн, бьющих, как хлыстом, по парапету, и то и дело принимавшийся снег, готовый вот-вот повалить хлопьями, несколько портили настроение.
Мансур стучал зубами так, что скулы сводило, не спасал даже старый свитер Бахрама, взятый напрокат и вонявший, как старая пепельница. Дрожь Мансура пробирала еще и при мысли, какой ответ даст ему Центр. Пора собирать вещички и малой скоростью двигать обратно в Москву?
«Вот отец обрадуется, особенно если узнает, что в моей неудаче замешана женщина», — размышлял он, складывая удочку и пряча ее в чехол. К своему удивлению, обнаружил ее за старым шкафом в бывшей своей комнате. С ней мальчишкой бегал когда-то на мост Галата и азартно ловил рыбу, не обращая внимания на снующие за спиной машины и толпы разноязыких туристов.
Ответ пришел, на удивление, быстро и поначалу показался тривиальным, а затем довольно-таки пространным. Только при внимательном неоднократном прочтении Мансур начал понимать, что таилось между строк. Первая фраза «Мы недовольны вашей самодеятельностью» была ожидаемой, но далее следовало: «Вам надлежит немедленно следовать по заданному маршруту и приложить все усилия, чтобы добиться определенной в вашем послании цели. Войти в контакт и в доверие к означенным лицам. По поводу К. не предпринимать никаких шагов, этим займутся другие».
Центр, очевидно, имел в виду не только вербовку Кинне, а необходимость вывести ее из-под удара любыми способами, чтобы Секо не навредил Мансуру и не увязал с его персоной неприятности, происходящие с сестрой. Таким образом, Центру придется подчищать за ним, хотя он ни сном ни духом по поводу слежки и того, с чем вообще связано это наблюдение.
Январь 2022 года, Ирак, г. Эрбиль — горы Кандиль
В облаке пыли автобус вез Мансура уже по территории Ирака. Граница пройдена. Он устроился на заднем сиденье среди вещей попутчиков, не уместившихся в багажном отделении, загроможденный мешками, чемоданами и баулами, сшитыми из старых ковров, от которых несло псиной.
Мансур хорошо знал эту атмосферу, обычаи, язык и не испытывал ни малейшего дискомфорта или волнения. Он по достоинству оценил замысел генерала Александрова, погрузившего его в эту обстановку. Мансур жил здесь и сейчас, не чувствуя себя разведчиком. Его настоящая, а не легендированная жизнь могла сложиться точно так же. Оставшись без родителей, он вряд ли смог бы учиться дальше, и тем паче с его родословной. Подался бы в РПК. Не исключено, что остался бы при Бахраме, но в Стамбуле для подполья боевого крыла становилось все более опасно. Тиски из сил полиции и контрразведки сжимались все сильнее.
В Эрбиле Мансура встретил проводник. Конечно, ему предстояло не через топи и леса пробираться, однако попасть на базу РПК без сопровождающего новичку просто нереально. В первую очередь, из-за недоверия, хотя часть проверок проводится обычно еще задолго до прибытия нового бойца на базу РПК в горы Кандиль. Благодаря рекомендации Бахрама в случае с Мансуром проверку
