что они ни разу не разговаривали.
– Простите, – сказал он. – Я слышал, как вы играли, и я подумал, что вы здесь ничего не знаете.
– Так оно и есть. А вы?
– Я здесь уже был два раза. Вы давно из Германии?
– Четырнадцать дней. Сюда я приехал только сегодня.
Керн заметил, что профессор и его сосед встали из-за стола.
– Там освободились два места, – быстро сказал он. – Пошли!
Они протискивались между столами. Профессор шел им навстречу по узкому проходу. Он неуверенно посмотрел на Керна и остановился.
– Мы не знакомы?
– Я был одним из ваших учеников, – сказал Керн.
– Ах так. Да… – профессор кивнул. – Скажите, вы не знаете людей, которым может понадобиться пылесос? Десять процентов скидки, оплата в рассрочку? Или граммофоны со встроенным радио?
Керн опешил, но только на мгновение. Профессор был крупнейшим специалистом в области рака.
– Нет, к сожалению, не знаю, – сказал он сочувственно. Он знал, что значит пытаться продавать пылесосы и граммофоны.
– Так я и предполагал. – Профессор посмотрел на него отсутствующим взглядом. – Прошу прощения, – произнес он, словно обращаясь к кому-то другому, и пошел прочь.
На обед был перловый суп с говядиной. Керн мгновенно опорожнил свою тарелку. Подняв глаза, он увидел, что скрипач сидит, положив руки на стол, не притрагиваясь к еде.
– Вы не едите? – спросил Керн с изумлением.
– Я не могу.
– Вы больны? – Грушевидный череп скрипача казался желтым и бесцветным в известковом свете голых лампочек, свисающих с потолка. – Надо есть, – сказал Керн.
Скрипач не ответил. Он зажег сигарету и глубоко затянулся. Потом отодвинул тарелку в сторону.
– Так нельзя жить! – вдруг выдохнул он.
Керн взглянул на него.
– У вас нет паспорта? – спросил он.
– Есть. Но… – Скрипач нервно раздавил сигарету. – Но так же нельзя жить! Без всего. Без почвы под ногами!
– Боже мой, – сказал Керн. – У вас есть паспорт и есть ваша скрипка…
Скрипач поднял глаза.
– При чем здесь это, – возразил он раздраженно. – Вы разве не понимаете?
– Понимаю.
Керн был безмерно разочарован. Он думал, что человек, который умеет так играть, должен быть чем-то особенным. Что у него можно чему-то научиться. И вот перед ним сидит отчаявшийся человек, который кажется ему упрямым ребенком, хотя он, Керн, лет на пятнадцать моложе. «Первая стадия эмиграции, – подумал он. – Ничего, успокоится».
– Вы действительно не будете есть суп? – спросил он.
– Нет.
– Тогда отдайте мне. Я еще голоден.
Скрипач пододвинул к нему суп. Керн медленно съел все. Каждая ложка вливала энергию, необходимую для сопротивления, и он не хотел потерять ни капли. Потом он встал.
– Спасибо за суп. Мне было бы приятнее, если бы вы съели его сами.
Скрипач посмотрел на него. Его лицо было изрезано глубокими морщинами.
– Вы еще многого не понимаете, – сказал он, отмахнувшись.
– Это легче понять, чем вы думаете, – возразил Керн. – Вы несчастны, вот и все.
– Вот и все?
– Да. Сначала кажется, в этом есть что-то особенное. Но вы со временем заметите, что несчастье – самая будничная вещь на свете.
Он вышел. К своему удивлению, он увидел на другой стороне улицы профессора, расхаживавшего взад и вперед.
У него была характерная манера закладывать руки за спину и слегка наклонять голову. Точно так же он расхаживал обычно перед кафедрой, объясняя какое-нибудь новое запутанное понятие онкологии. Только теперь он, вероятно, думал о пылесосах и граммофонах.
Керн поколебался секунду. Он никогда бы первым не заговорил с профессором. Но теперь, после разговора со скрипачом, он перешел улицу и направился прямо к нему.
– Извините меня, господин профессор, – сказал он, – я хотел бы вам сказать… Я никогда бы не поверил раньше, что смогу дать вам совет. Но теперь я хотел бы сделать именно это.
Профессор остановился.
– Охотно выслушаю, – ответил он рассеянно. – Очень охотно. Я благодарен за каждый совет. Простите, как ваше имя?
– Керн. Людвиг Керн.
– Я благодарен за каждый совет, господин Керн. Действительно, искренне благодарен!
– Это даже не совет. Просто опыт. Вы пытаетесь продавать пылесосы и граммофоны. Оставьте это. Это потеря времени. Здесь тысячи эмигрантов делают то же самое. Это так же бессмысленно, как пытаться заключать страховые договора.
– Я именно этим и хотел заняться, – живо перебил его профессор. – Мне сказали, что это легко и на этом можно заработать.
– И обещали хорошие комиссионные за каждый заключенный договор?
– Да. Конечно. Хорошие комиссионные.
– И больше ничего? Ни постоянной зарплаты, ни оплаты издержек?
– Нет, этого не обещали.
– С таким же успехом то же самое мог бы предложить вам я. Это ровно ничего не означает. Господин профессор, вы продали хоть один пылесос? Или граммофон?
Профессор поднял на него беспомощный взгляд.
– Нет, – сказал он, странно смутившись. – Но я надеюсь, что в ближайшее время…
– Оставьте это дело, – ответил Керн. – Это и есть мой совет. Купите дюжину пар шнурков для ботинок. Или несколько банок крема. Или маленькие пакетики английских булавок. Мелкие вещи, которые могут понадобиться каждому. Продавайте лучше их. Много вы на этом не заработаете. Но вы будете время от времени хоть что-то продавать. Этим тоже занимаются сотни эмигрантов. Но легче продать английскую булавку, чем пылесос.
Профессор серьезно поглядел на Керна.
– Об этом я еще не думал.
Керн застенчиво улыбнулся.
– Я так и знал. Но все-таки подумайте. Это лучше. Я знаю. Я раньше тоже пытался продавать пылесосы.
– Может быть, вы правы. – Профессор протянул ему руку. – Благодарю вас. Вы очень любезны. – Его голос стал вдруг странно тихим и почти униженным, словно он был учеником, который не приготовил урока.
Керн кусал губы.
– Я был на каждой вашей лекции, – сказал он.
– Да, да… – Профессор сделал безнадежный жест. – Благодарю вас, господин… господин…
– Керн. Но это не важно.
– Нет, это важно, господин Керн. Извините меня, пожалуйста. Я стал несколько забывчив в последнее время. Большое вам спасибо. Я, пожалуй, попробую, господин Керн.
Отель «Бристоль» был тесной развалюхой, которую снимал комитет помощи беженцам. Керн получил койку в комнате, где кроме него жили еще двое беженцев. После еды он чувствовал себя очень усталым и сразу же лег спать. Его соседей еще не было дома, и он не слышал, как они пришли.
Посреди ночи он проснулся. Он услышал крики и сразу же вскочил с постели. Не задумываясь, он схватил чемодан и бросился вон из комнаты вдоль по коридору.
В коридоре все было тихо. На лестничной клетке он остановился, поставил чемодан и прислушался – потом кулаками протер глаза. Где он? Что случилось? Где полиция? Керн постепенно пришел в себя. Он огляделся вокруг и облегченно усмехнулся.
