– Мам, надень. Я думаю, оно тебе будет к лицу.
Я не спеша поднялась с кровати. Подошла к Саньке и стала рассматривать ткань, из которого было сшито платье.
– Саш…
– Да, мам? Не нравится платье?
– Нет, нравится. Я не об этом.
Санька напряглась. Я нутром почувствовала, как дочка запаниковала. Но отступать не передумала.
– Мам, надень. Я думаю, оно тебе будет к лицу.
Я не спеша поднялась с кровати. Подошла к Саньке и стала рассматривать ткань, из которой было сшито платье.
– Саш…
– Да, мам? Не нравится платье?
– Нет, нравится. Я не об этом.
Санька напряглась. Я нутром почувствовала, как дочка запаниковала. Но отступать не передумала. Малышке уже двадцать лет, она поймёт меня. Ведь так иногда случается у людей: была семья и нет семьи. Разрушилась.
– Саш, мы с папой будем разводиться, – выпалила на одному духу, но облегчения не почувствовала.
– В смысле "разводиться"?
– Официально. Развод и штамп в паспорте.
Санька зависла, обдумывая мои слова. А я решила не ходить кругом да около и вкратце рассказала о вчерашней истории. Про труселя не забыла даже сказать.
Опешив, дочка медленно села на кровать. В её глазах читался испуг, почти как детстве, когда однажды в лесу, где мы отдыхали всей семьёй, на нас решил напасть дикий кабан. Его тогда Вадик отогнал, всё закончилось благополучно. Но тот леденящий душу страх, застывший в больших глазищах моей пятилетней девочки, я помню как сейчас.
– Малышка, ты уже большая девочка. И для тебя ничего не поменяется. Мы с папой не станем любить тебя меньше чем когда-либо. Помогать будем так же…
Я не успела договорить. Саша взяла меня за руку, и я вдруг увидела на её щеках горошины слёз.
– Мам, как же так? Я всегда считала вас с папой идеальными… – всхлипнула дочь. – Вы были образцом для подражания всем нашим знакомым. Да нам же все завидовали, помнишь? Вы с папой друг у друга первая любовь и я, как продолжение вашей неземной любви. А теперь что, мам? Получается, любви не было и всё было не по-настоящему?
Я закачала головой. Саньку обняла крепко и к груди прижала.
– Доченька, в мире нет ничего вечного. Всё может закончиться в один миг. Была любовь и нет любви. Но она была, слышишь? И я ни о чём не жалею, правда. И ты не жалей. Строй свою семью. У тебя такой Тёма хороший.
– Мам, мне больно. Я в шоке, прости, – продолжила глотать слёзы Санька, да и я всплакнула вместе с ней, потому что мне тоже было больно. Я не хотела, чтобы наши с Вадиком отношения хоть как-то повлияли на Саньку.
Саня подозрительно притихла, а затем дёрнула подбородком вверх и сосредоточила взгляд на моём лице. Ладонью решительно растёрла по щекам дорожки от слёз. Улыбнулась.
– Мам, прости. Я не должна была плакать. Разревелась как сопля, – бодренько заявила Саша и крепче сжала мою руку. – У меня последний месяц гормональный фон шалит. Я могу разреветься на ровном месте. Даже вот вчера увидела бездомного котёнка и расплакалась.
Тревожные мысли заползли в голову. Уж не покатаем ли с бывшим следователем Стрельцовой колясочку в следующем году? Мама спит и видит, как она будет нянчиться с пупсом, а вот я ещё морально не готова стать бабушкой. Бр-р-р… Да какая нафиг с меня бабушка? Просто у моей дочери будет дочь или сын. Как в том видео из тик-тока: “Это моя дочь, а это её дочь. Так вы бабушка? Нет. Что вы? Просто у моей дочери есть дочь”.
– Сань, а ты не в положении случайно? – я подозрительно сощурилась и сразу же уловила алый румянец, вспыхнувший на щеках дочери.
Дочка закивала. А у меня от неожиданности всё внутри перевернулось.
– Правда?
– Да. Шесть недель. Я уже у гинеколога была.
Чувствуя, как шею сдавливает невидимыми тисками, я оттянула пальцами ворот водолазки. Спокойно, Тоня… Глубокий вдох носом. Выдох через рот. А ни хрена не помогает! Эмоции накатили такой удушливой волной, что привычная дыхательная терапия с ними не совладает.
– Мам, ты не рада? – обеспокоено спросила Саня, и я вымученно улыбнулась.
Рада ли я?
Ой, да так сразу и не скажешь.
Вчера меня ошарашили новостью о свадьбе, сегодня о грядущем материнстве взрослой дочери, ещё вдобавок муж объелся груш, и подруга нож в спину воткнула. Какая насыщенная однако жизнь, хм… А я даже и не знала, что ближе к сорокету взрослым девочкам может быть так “весело”!
Но я быстро пришла в себя. Как же я не рада? Рада, конечно. Материнством насладиться я не успела, зато хоть внучку вдоволь понянчу.
– Санечка, я рада. Очень рада…
У меня закончились слова. Всему виной эти долбанные эмоции. Я просто обняла дочь за плечи, поцеловала её в макушку, как маленькую девочку и прижала к своей груди. Да и почему как маленькую? Саня всегда будет моей малышкой, сколько бы ей ни стукнуло лет.
Отпрянув, я обхватила лицо дочери обеими руками. В глаза её заглянула.
– Ты почему вчера не сказала, что ждёшь ребёночка? – спросила ласковым тоном.
– Испугалась.
– Отца, что ли, испугалась?
– Да. Он так вчера на Артёма посмотрел, когда я сказала вам, что выхожу замуж. Мам, папе Тёма не понравился, поэтому я не смогла признаться, что беременная.
– Глупышка моя. Какая разница: понравился твоему отцу твой будущий муж или нет?! Это твоя жизнь, Санька. Тебе нею управлять. Тебе и только тебе решать, как её прожить.
– Правда, мам? – спросил Саша и я кивнула. – Думаешь, папа несильно разозлится, когда узнает о моей беременности?
Я усмехнулась. Пальцы невольно сжались в кулаки, но я сдержала в себе порыв раскритиковать Вадима. Чтобы между нами не произошло, я не имею морального права поносить Вадика перед дочерью. Могу только констатировать факты, как с красными труселями, которые я вчера нашла в машине Астапова.
– Саша, папа может и разозлится. Но это его проблемы. Не забывай, что я тебя родила в девятнадцать лет. Яблоня от яблони недалеко падает. Твоему папе тоже было двадцать, когда ты родилась. Так что… – развела в стороны руки. – Как видишь, история повторяется. Переведёшься на заочку. А когда ребёночек подрастёт, отдашь его в детский сад и пойдёшь на работу. К тому времени уже диплом получишь. Я через всё это прошла, поэтому знаю точно: всё у тебя будет хорошо!
– Мам…
– Да?
– Я люблю тебя!
Санька прильнула к моей груди. И я обняла её в ответ. На душе стало спокойнее. Мысль о том, что в следующем году я стану бабушкой, уже нисколько не пугала. А наоборот! Я представила себя с коляской. Иду вся такая модная бабушка, на шпильках, с макияжем и обтягивающих джинсах. Будет круто, наверное.
– Я тоже тебя люблю, моё солнышко, – запоздало ответила я.
– Мам, я понимаю, что не имею право лезть в твою личную жизнь. И если вы с отцом разведётесь, то это будет только ваше решение. Но мне бы хотелось видеть вас на своей свадьбе в качестве пары. Я не хочу, чтобы отец припёрся со своей Анькой. Мам, пообещай мне, пожалуйста?
– Что я должна тебе пообещать?
– Ради меня побудьте с папой парой на моей свадьбе, пожалуйста. Я не хочу, чтобы все наши родственники обсуждали ваш развод за праздничным столом. Пусть это будет потом, после свадьбы.
Я призадумалась. И горько вздохнула, представляя выражение лиц “любимой” родни мужа, когда они узнают о нашем с Вадиком разводе. Да уж… Кости мыть они будут знатно: мне, моей маме, да и всей моей большой семье.
– Хорошо, Сань. Я обещаю тебе, мы с твоим отцом разведёмся после твоей свадьбы.
Пообещала и вздохнула.
Нет, мне абсолютно плевать на родню без пяти минут бывшего мужа. И кости пусть моют, чище на тот свет уйду. Но дело не в этом – дело в Саньке. Моя малышка выходит замуж, а ещё она беременная. Разве я могу её огорчить? Разве я ради любимой девочки не потерплю этого мудака ещё немножечко? Да ради счастья дочери я и на горячих углях станцую, если понадобится.
– Спасибо, мама. Ты у меня самая лучшая, – заулыбалась Сашка и поспешила поцеловать меня в щеку.
– Да ладно тебе, подлиза. В знак благодарности можешь просто сделать мне кофе.
