В фильме Иоселиани «Листопад» есть такая сцена. Несколько рабочих с винного завода заходят после работы в ресторанчик, заказывают вина, но просят официанта сначала показать им бутылку. Тот уверяет их, что все бутылки одинаковы, отказывает, но после темпераментной грузинской перепалки все же уступает, приносит. Они смотрят на этикетку, опытным взглядом находят дату изготовления, молча переглядываются, встают и уходят. Бутылка выпущена 30-го числа, и им ли не знать, что вытворяли с вином в эти дни ради того, чтобы выполнить план. С подобной предосторожностью приходится сталкиваться все чаще: если на изделии поставлена дата изготовления, осмотрительный покупатель постарается не брать вещь, сделанную в конце месяца.
Кроме штурмовщины, есть еще одна хроническая болезнь, терзающая любое предприятие, — текучка.
Должно пройти немалое время, чтобы рабочий понял, что его свобода уходить и искать себе другое место — иллюзорна. Что работодатель всюду один, государство, и что оно не собирается да и не может предложить ему существенной разницы в вознаграждении. Что и условия жизни всюду будут примерно одинаковы. До тех пор, пока он все это не усвоит из личного опыта, он переходит с одного завода на другой, переезжает из города в город — ищет доли.
Труднее всего для него в этом движении преодолеть главную грань неравенства, разделившую сейчас все население Советского Союза на три части: жители городов первой категории снабжения, жители городов второй категории и все прочие. Первая категория — это Москва, Ленинград, столицы союзных республик и еще несколько крупных центров. Официально категория нигде не объявлена, но если в магазинах есть мясо, куры, колбаса, рыба, овощи, фрукты, молоко, яйца, масло, а на улицах попадаются иностранные туристы, то знайте — вы в городе первой категории. Советский гражданин может приезжать сюда в гости, по делам или за продуктами (последнее — сотнями тысяч), но он не может получить здесь постоянной работы и прописки, если только не ухитрится вступить в брак с жителем данного города. (Фиктивные браки ради вожделенной прописки совершаются часто, и за очень большие деньги.) Вторая категория тоже неохотно пускает в себя новых обитателей — все же ведь и в ней на прилавках магазинов время от времени мелькает что-то такое, за чем выстраивается возбужденная очередь. Жители третьей категории в очередях стоят реже (не за чем), они в значительной мере кормятся с собственных огородов и подсобных хозяйств и последнее время любят повторять шутку: «Скоро нам присвоят звание город-герой. Его ничем не снабжают, а он все-таки живет».
В соответствии с делением на категории, циркуляция рабочей силы в основном и протекает на трех разных уровнях с незначительным взаимным перетеканием. Конечно, переезд из города в город — дело всегда непростое, решишься на него не сразу. Статистика говорит, что 60 процентов мигрантов — люди в возрасте до 29 лет (Тр. 29.3.73), то есть те, у кого еще есть силы, надежды, иллюзии.
Отчего уезжают?
Главным образом бегут от тяжелого и неустроенного быта. Любое строящееся или расширяющееся предприятие в средних и малых городах получает специальные средства на строительство ясель, бань, столовых, детских садов, домов культуры, но, поддаваясь вечному давлению сверху — «план! план!» — пытается в первую очередь расширять производственные мощности, строить новые цеха и всаживает сюда все отпущенные ему деньги. Поэтому очень скоро те рабочие, которых ему удалось заманить, обнаруживают, что весь досуг им надо тратить на очереди — в парикмахерскую, в ателье, в ремонтную мастерскую, в кафе, в баню, на танцы. В городе Камышине, например, на 100 тысяч жителей — два кинотеатра, вузов нет, театров тоже (ЛГ № 34, 76). В городе Нефтекамске в завкоме комбината «Искож» (искусственных кож) лежит 380 заявлений на ясли-детсад, которые администрация и не надеется удовлетворить (Изв. 1.4.76). Соответственно и показатели текучести на этом предприятии очень высоки — за год поступило 885 человек, уволилось 583. Строительство Экибастузского промышленного комплекса тоже идет с сильным перекосом в сторону производственных корпусов и с самого начала втягивается в порочный круг: «Строить некому, потому что нет квартир, а квартир нет, потому что некому строить» (ЦП 2.7.77).
Другая часто называемая причина межгородской миграции рабочих — неравномерность распределения по городам «мужских» и «женских» предприятий. Там, где господствуют текстильно-швейные производства, женщины численно превосходят мужчин: 150:100. Естественно, эти избыточные 50, лишенные возможности создать семью, рвутся всей душой уехать куда-нибудь, где мужчин больше, например, в центры горнодобывающей промышленности. Они уезжают, а в городах продолжают по инерции строить и расширять привычные фабрики — строче-вышивальную в Шуе, швейную в Пучеже, льнокомбинат в Красавине (Тр. 29.3.73), — не думая о том, откуда будут брать работниц.
В крупных центрах, где кинотеатров хватает и число женихов примерно равно числу невест, перетекание рабочих идет по другим причинам. Значительную часть текучки составляют лодыри и выпивохи, которые уходят на новый завод, когда видят, что на старом чаша терпения администрации переполнилась. Часто уходят из-за тяжелых условий труда. В одном из термических цехов Кировского завода рабочим приходилось, стоя вплотную у мазутных печей, вручную доставать из них крючьями раскаленные валы, шестерни, траки, швырять их клещами в воду или масло, а затем бежать к автомату с газированной водой и пить, пить, пить, — до 5–6 литров за смену. Естественно, люди старались не задерживаться там, и число принятых-уволившихся за год порой достигало числа работающих (текучка в 100 процентов). Если какому-нибудь предприятию удастся получить жилплощадь для своих сотрудников, оно может сманивать рабочих, суля им квартиры — очень мощный козырь. Последнее время участились жалобы на то, что «богатые» заводы оставляют «бедных» совсем без рабочей силы. (Очень напоминает жалобы бедных помещиков в России накануне отмены Юрьева дня на то, что богатые свозят у них крестьян. Кончилось это, как известно, прикреплением крестьян к земле.) Часто рабочий перелетает с места на место просто под влиянием смутной неудовлетворенности, уже и не надеясь на что-нибудь лучшее, но хотя бы на что-то новенькое — другой маршрут автобуса, другая проходная, другие люди кругом.
К чему все это приводит?
Межгородская миграция, утверждает видный социолог (ЛГ № 34,76), достигает такого уровня, что, положив в среднем на переезд и устройство на новом месте два месяца на человека, мы получим потери рабочих человеко-дней равные полному исчезновению с трудового фронта армии в 1,5 миллиона работников. Столько же, по его мнению, выпадает из участия в полезной трудовой деятельности за счет внутригородского перетекания. Иными словами, официальный советский источник утверждает, что в стране при постоянной нехватке рабочих рук имеется за счет одной текучки 3 миллиона временно безработных (около трех процентов от всей рабочей силы).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
