В момент, когда Дило Ретрак и несколько здоровенных официантов стали разбивать дверь снаружи, десантник решил выпрыгнутъ в окно. Прыгнул, одновременно дверь поддалась. Из окна один из официантов взял бегущего на прицел и выстрелил несколько раз. Пуля попала в ногу. Секретарь упал и застонал от боли.
Делопроизводство суда вел сам Ретрак. Главным обвинителем была Ноа Ретрак, а свидетелями - официанты, которые видели убегающего из комнаты жертвы подсудимого. Кроме того, разорванная одежда Нои и царапины на лице и руках подсудимого, говорили сами за себя.
Пуля раздробила большую берцовую кость Секретаря и прошла насквозь. Жидкость текла сильным потоком, и ее трудно было остановить одной перевязкой. В какой-то мере это было неудачей, поскольку часть жидкости впитывалась бинтами. Во избежание малейших потерь подсудимый был привязан к стулу, который находился в ванной. Официант, который когда-то был медбратом, разрезал ножницами штанину Секретаря от колена и ниже, снял ботинок и носок с раненой ноги. Двое других предложили свою помощь для охраны подсудимого, доказывая этим свое уважение и лояльность правосудию и власти, которые представлял собой Генеральный Директор министерства социального обеспечения. Нужно сказать, что помощь их, однако, была не очень-то необходима, поскольку подсудимый обессилил от постоянной потери жидкости, и вскоре совсем потерял сознание.
- Хотите, приведу его в чувство? - спросил официант, бывший медбрат.
- Нет, уж лучше так, ему будет не так больно, - ответил Судья Ретрак с печальным выражением лица.
Документы подписали Ретрак и хозяин станции отдыха, который в данный момент, можно сказать, представлял собой высшую власть в этой пустынной окрестности. Свидетели заверили своими подписями протокол правдивых показаний. За трудную работу исполнения приговора взялся официант-медбрат, который оказался настоящим мастером-профессионалом в обращении со шприцем.
Сразу же после своих показаний Ноа поднялась в комнату и пролежала в постели при закрытых ставнях все то время, пока происходили суд и казнь. Слабость, тошнота и головокружение... Все плыло перед ее глазами. Если бы она попробовала встать, то упала бы. Мысли возвращались к Митрао и Хауо. Если бы она даже и высказалась против казни, ничего бы не изменилось. Муж ее все равно сделал бы это и без ее согласия. Однако в случае с Секретарем ситуация была другая. Секретарь не попытался бы ее изнасиловать, если бы она не дала повода для этого. Она воспользовалась его чувствами к ней. Секретарь заплатил своей жизнью за то, что поверил, будто Ноа могла ответить на его симпатию.
Итак, Ноа сделала все возможное, чтобы угодить Дило и вновь завоевать его расположение. Однако сейчас, исполнив свою трудную и неблагодарную роль в точности, она почувствовала, что душа ее наполняется другой виной, гораздо более тяжелой. Виной убийства человека. Может было бы лучше, думала она сейчас, предпочесть неуважение своего мужа (скорее всего недолговременное), чем взять на себя вину, которая, она боялась, останется на всю жизнь.
Когда кончилась церемония казни и переливания, Дило Ретрак сам помог своей жене дойти до автомобиля. На другой стороне дороги, под рожковым деревом, двое официантов рыли яму для тела Секретаря. Без молитвы и батюшки.
Семь
На одном из поворотов впереди них оказалась телега, запряженная волами и занимающая почти всю дорогу. Рядом стоял полицейский в форме и с пистолетом в руке.
- Прошу прощения, что должен таким образом перекрыть дорогу, однако в этом случае я могу быть уверен, что первый же автомобиль остановится. Видите ли, машины сейчас большая редкость... Вы едете в Город Нисходящего Солнца?
Ретрак утвердительно кивнул головой.
- Я должен поехать с вами, - сказал полицейский, поигрывая пистолетом. - Это необходимо для четкого функционирования полиции.
- Пожалуйста, - пригласил Ретрак, который не мог поступить иначе.
Несколько слов о полицейском. В окрестных деревнях в последнее время происходило довольно много тяжелых преступлений. Полицейский раскрыл лишь некоторые преступления, делая вид, что остальные не замечал. Однако сегодня утром, как только объявили Чрезвычайный Закон, он решил действовать по букве и без промедления. Таким образом, завершив несколько судебных разбирательств, он наполнил почти доверху бак своей машины циркулирующей жидкостью приговоренных, недостатка в которых не было.
Во время одного из судов, когда все шло по плану и дело приближалось к оглашению приговора, вдруг неожиданно появился Начальник Полиции, который ездил с той же целью. Полицейский не имел никакого желания отдавать своего подсудимого, однако его подчиненные предали его и перешли на сторону Начальника, который был выше рангом. В результате, кроме подсудимого, наш Полицейский вынужден был отдать и всю жидкость, которую собрал с таким трудом. Начальник Полиции забрал все за здорово живешь.
Дило Ретрак описал и свои приключения с Судьей, чтобы показать, что и он пережил подобное, и даже хуже.
- Я не сомневаюсь, - рассуждал он, - что в Чрезвычайном Законе достаточно неточностей и упущений. Что происходит в случае, если он и чиновник имеют право, но один выше другого в ранге, или в чине? Если нижестоящий оказался на месте раньше, должен ли он отступить перед вышестоящим? Или отстаивать свое право, и, даже больше того, столкнуться с ним. Опять же, в другой ситуации, где двое правомочных, находящихся на одинаковой ступени субординации, не пожелают уступить друг другу добровольно, не возникнет ли конфликт между их двумя вооруженными группами? Таким образом, Чрезвычайный Закон, имеющий своей целью помочь вышестоящим чиновникам в их передвижении и способствовать ритмичному функционированию государственного аппарата, в большинстве случаев может привести к совершенно противоположным результатам. Высокодолжностные лица передерутся между собой и взаимоуничтожатся, а это большая трата сил, времени и, конечно, горючего.
- Я думаю, все эти трудности и вся путаница происходят оттого, что Чрезвычайный Закон предусматривает только небольшой круг преступлений, сказал Полицейский.
- Именно к этому я и хотел подвести, - подхватил Ретрак. - И поэтому, я думаю, было бы гораздо лучше, если бы Экстренная Процедура распространялась и на мелкие преступления.
- Твои слова да Богу в уши, - поддакнул Полицейский и посмотрел на небеса, где, предположительно, живет Всевышний.
Ноа к разговору не прислушивалась. Путешествие теперь для нее не представляло более никакого интереса. Возможно, оттого, что ее тошнило. Она чувствовала себя мешком картошки, который бросили в машину и, не спрашивая, везут неизвестно куда (если предположить, что мешок картошки может иметь свое мнение и желание). Она хотела побыть одна. Она жаждала покоя природы - пения птиц и цикад в тени ветвей, детских голосов, журчании воды и ветерка, шевелящего траву. Картины фантазии далекой памяти. Хотелось выпорхнуть в окно и направиться напрямик, к тем взгорьям напротив, перелететь через них и оказаться на другой стороне. Конечно, это были глупые мечты, незрелые и очень наивные.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
