Спустился в машину, ждал, смотрю, ты идёшь. Вышел, позвал тебя — ноль реакции.
— Я разговаривала по телефону! — вспыхнула, а потом сообразила и вынула из ушей беспроводные наушники. — Не услышала тебя.
Какая глупая, нелепая ситуация, и сейчас я чувствовала себя полной дурой. Убрала наушники в чехол, перевела виноватый взгляд на Андрея. Он звал меня, я не слышала.
Подошёл, дотронулся до плеча, чтобы я обратила на него внимание, а в итоге… Что я устроила?
Печально. Вроде бы была уверена, что могу держать свой страх под контролем.
Оказалось, что нет.
— Извини, я… — замялась, не зная, как объясниться. Не найдя слов, сменила тему. — Ты приехал поговорить? Пошли тогда в офис, у меня есть полчаса до прихода клиентки.
Пока мы заходили в здание, у меня всё ещё тряслись колени. Я собралась: сильно сжала руки в кулаки и резко отпустила. Сбросила лишнее напряжение.
— Налево, — указала я, когда мы вышли из лифта в коридор.
Шла впереди, Гордин не отставал. Добравшись до кабинета, я поприветствовала Надю и дала указание:
— У нас с Андреем Борисовичем совещание. Ни с кем меня не соединяй.
— Но… — мямлила Надежда. — К трём часа должна подойти клиентка.
— К тому времени я освобожусь, — ответила холодно и скрылась с Гординым за дверью.
— Чай, кофе не предлагаю, времени и так мало.
Бросила сумку на стол, туда же положила и два своих телефона. Андрей оглядел моё рабочие пространство и, заприметив разложенные веером визитки, подцепил одну пальцем.
— Тут есть твой личный номер?
— Есть.
Он спрятал визитку в карман пиджака и похлопал по нему ладонью.
— Говори. Я слушаю.
Я догадывалась, о чём пойдёт речь. Он откажется. Разумеется, Гордин откажется, и возможность сказать мне это в лицо доставит ему невероятное удовольствие.
— Я беру дело Елизаветы Антиповой.
— Так и знала… — моя мысль опередила слух. А потом всё уравнялось. Я подняла на него огромные глаза. — Что?
— Ярцева, я согласен. Я готов представлять интересы твоей клиентки.
Я захлопала ресницами, будто отходила ото сна. Он — что? Гордин, человек железных принципов, непробиваемый эгоист с нулевой эмпатией — он согласился? Ушам не верила.
Я надеялась, но с каждой минутой его молчания сомневалась. А сейчас он знатно меня встряхнул, заставляя посмотреть на него другими глазами.
— Андрей, это чудесно… — выдохнула, всё ещё находясь в шоке. — С… спасибо!
Он только насмешливо усмехнулся, откинул назад полы пиджака и по-хозяйски сел на стул. Я
продолжала стоять. Запустила пальцы в волосы, смотрела на него, не в силах понять: кто это передо мной?
Неужели он совершенно другой? Не тот циничный мерзавец, которым я его считала?
— Передам тебе всю информацию: номер Лизы, опишу ситуацию.
Он кивнул, соглашаясь.
— Только… — задумалась на мгновение. — Я бы хотела вести это дело с тобой.
Неофициально, но, уверена, моя помощь тебе пригодится. Я знаю Антипова, знаю, на что он способен. А ещё я знаю таких женщин, как Лиза. Понимаю, какими они могут быть, как с ними нужно себя вести.
— Я не возражаю.
— Только об этом никто не должен узнать.
— Разумеется.
Я бросилась к рабочему столу, вынула ежедневник. Гордин не иронизировал, не ёрничал, он делал записи, уточнял детали. В этот момент он был нормальным человеком.
Профессионалом.
— Думаю, тебе уже ясна картина, — резюмировала я в конце.
— Оля, пока я лично не пообщаюсь с клиенткой, мне картина не ясна. Твои сведения пригодятся, но лишь для того, чтобы понять, насколько Антипова откровенна.
— В каком смысле? — озадачилась.
— Клиенты часто врут. А женщины врут намного чаще мужчин. Это не сексизм, это сухая статистика.
— Раз ты привык так работать, будь по-твоему.
— Да. Я так привык.
Я поднялась, он тоже. На этом наш разговор должен был закончиться, но не закончился.
Настало время озвучить очень важный момент:
— Есть один нюанс.
Гордин вскинул брови, внимательно посмотрел на меня.
— Лиза очень молоденькая. Ей всего девятнадцать, родом не из богатой семьи и денег у неё нет.
Студентка, не работает.
Гордин поднял подбородок, сощурился.
— А я знаю, какой космический гонорар ты берёшь за свои услуги.
Молчал, никак не комментировал.
— Поэтому я прошу тебя пойти на ещё одну хитрость. Договор ты заключишь с Антиповой, но платить тебе буду я.
Вопрос денег для меня не стоял, я готова была отдать всё до копейки, лишь бы снова отправить бывшего мужа на скамью подсудимых и помочь Елизавете. Помочь ей — помочь себе. В ней я видела себя, и испытывала сейчас все те же чувства, что и она.
— Да, я, действительно, беру высокую плату, — отозвался он тихо.
Подошёл ко мне. Близко. Очень близко, беспардонно вторгся в личное пространство.
Так близко, что я ощущала тонкий аромат его парфюма — пряного, холодного, горьковатого.
Чуть склонил голову, оказавшись в паре сантиметров от моего лица.
— Но с тебя я денег не возьму.
Я отпрянула, пятилась, пока не наткнулась на преграду в виде стола.
— Безвозмездно? Андрей, это неправильно. Труд должен быть оплачен.
— Нет, Ярцева, я бесплатно не работаю.
— А что же тогда тебе нужно?
Он снова настиг меня. Снова его лицо оказалось в опасной близости от моего.
— Я уже озвучил тебе своё условие.
Я распахнула глаза, пытаясь осознать происходящее.
— Я хочу заняться с тобой сексом, — напомнил он. Поднял руку, коснулся пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Этого не будет, — зашипела я.
— Либо так, либо никак иначе.
— Гордин, ты в своём уме? Ты меня за кого принимаешь?
Его глаза скользили по моему лицу и задержались на губах.
— За дикую, необузданную кошку. За страстную женщину, настолько горячую, что запросто можно обжечься, — прошептал он мне в губы. — Я хочу тебя, Ярцева. И уже давно. Я не собираюсь брать тебя силой, и подачки мне от тебя не нужны. Лечь со мной в кровать, раздвинуть ноги и закрыть глаза в надежде, чтобы всё это быстрее закончилось, — этот вариант не для меня.
Я потеряла дар речи. Мерзость! Наглость! Какое же он чудовище!
Как же глупо было надеяться, что Гордин другой, что он нормальный, не-е-ет… как был самовлюблённым циником, так им и остался.
— Ты даже представить не можешь, как сильно я хочу тебя, — перешёл на пугающий шёпот.
Но почему-то от этого шёпота по спине пробежались мурашки.
— Это сейчас был комплимент? — спросила злорадно.
— Увы, по-другому комплименты я делать не умею. И другим быть не могу. Я не ласковый, ручной котёнок. Я — тот, кто я есть.
— Ты — животное, Гордин! — выпалила я.
Он хищно, по-звериному жадно оскалился.
— Называй, как хочешь.
