Выстрел…
Тяжелая, прекрасно сбалансированная стрела пролетела в воздухе с приглушенным свистом, задела кору дерева, разорвав ее, и закончила полет в ближайшем поле.
— Я провалился! О, проклятье! — рассвирепел Талос, кидаясь бегом к спокойно раскачивающейся мишени.
— Во имя Геркулеса, мальчик мой, ты попал в нее! Ты сделал это, говорю я тебе! — восхищался старик, все еще наблюдая за деревом.
— Великий Зевс, с тридцати шагов, по движущейся мишени, при таком ветре. — Он повернулся к мальчику, затаившему дыхание. — Ты попал в нее, понятно? Ты разве ждал, что пронзишь ее прямо в середину? Талос, знаешь, что это значит? Через несколько месяцев… Ты сделал это всего через несколько месяцев!
Старого пастуха трясло от возбуждения, его колени дрожали. Было совершенно очевидно, что он ждал этого момента с огромным нетерпением.
— Подожди, помоги мне сесть, мой мальчик. Ноги не держат меня. Подойди ко мне, сядь рядом. Так, хорошо… А теперь, послушай меня, мальчик: ты станешь великим лучником, великим как Аякс Оилид, сын Оилея, как Улисс…
Талос искренне рассмеялся.
— Не старайся прыгнуть выше головы, дедушка! Тебе не кажется, что твой беззубый рот открывается слишком широко? Это просто случайная удача!
— Дерзкий маленький ублюдок! — воскликнул Критолаос, закатывая глаза. — Я сломаю палку о твой хребет. Ты научишься уважать старших!
Талос увернулся в сторону, чтобы не попасть под удар прута, которым старик шутливо угрожал ему, затем вскочил на ноги и побежал в сторону леса.
Он позвал собаку:
— Сюда, Криос, бегом! Живее, старое создание, поймай меня!
Животное с лаем бросилось за своим молодым хозяином, виляя хвостом. В такую игру они играли много раз. Пес не успел еще догнать хозяина, как Талос внезапно остановился, пораженный.
За высоким пнем березы, покрытым листвой, стоял человек. Он стоял неподвижно, в толстом плаще из темной шерсти, лицо было наполовину закрыто капюшоном.
Он немного помедлил, пристально разглядывая мальчика. Затем схватил охапку веток и поспешно пошел по тропе.
Тем временем Критолаос, задыхаясь, подбежал к мальчику. Безмерно встревоженный, он схватил Талоса за руку.
— Что случилось, дедушка, разве ты никогда не видел странников?
Критолаос продолжал испуганно смотреть на быстро удаляющуюся фигуру в капюшоне. Внезапно старик подал Талосу лук.
— Убей его, — приказал он.
— Ты что, сошел с ума, дедушка? Почему я должен убить его? Я даже не знаю, кто это, он не сделал мне ничего плохого.
— Он видел, как ты стрелял из лука. Он не один из нас, он спартанец. Ты должен убить его. Давай сейчас, пока еще есть время, пока не поздно… — Голос старика выдавал его страх и опасения.
— Нет, я не могу, — спокойно ответил Талос. — Если бы он напал на меня, может быть, я и смог бы застрелить его, но не так… Он не вооружен, он уходит, повернувшись ко мне спиной…
Критолаос больше не произнес ни единого слова в течение всего этого дня, несмотря на все попытки Талоса развеселить его. Казалось, что он страшно обескуражен, словно все его надежды, сама суть, причина, оправдывающая его существование, рухнули в одно мгновенье.
Следующие дни для старика были полны беспокойства: он должен был вести наблюдение даже на пастбище, и с трудом набрался смелости, чтобы позволить своему юному питомцу потренироваться с луком. Когда он решился на это, то стал выискивать отдаленные места, подальше от дорог.
Он действовал так, словно за ними ведется постоянное наблюдение, проверял каждый шорох, который настораживал его, глаза его были полны слез. Талоса все это очень беспокоило.
Проходили дни, месяцы. Весна почти закончилась, но не произошло никаких неприятных событий. Казалось, что к Критолаосу вновь возвращается уверенность, но его здоровье пошатнулось и быстро ухудшалось.
Иногда старик даже не выходил на пастбище. Долгими часами он сидел на табурете около дома; люди из ближних селений по пути на работу и пастухи, гнавшие свои отары на пастбища, останавливались, чтобы поговорить с ним. Все они казались странно встревоженными, словно знали, что последний день Критолаоса совсем близок.
Вечерами Талос возвращался с отарой и маленьким Криосом. Окончив все свои дела, он садился у ног деда и часами разговаривал с ним. Талос рассказывал о своих маленьких победах в стрельбе из лука, который он постоянно носил с собой.
Иногда он исчезал на несколько дней, если пастбище было очень далеко, спал в простом шалаше, сделанном из веток, прутьев и листьев.
Однажды в конце весны Талос пас овец на склонах горы Тайгет, недалеко от своего дома. Критолаос неважно чувствовал себя накануне ночью, и Талос не захотел уходить далеко. В случае необходимости мать могла легко добраться до него, или послать за ним кого-нибудь.
Время близилось к полудню, и было очень жарко. Талос сидел под деревом и любовался серебристой оливой на равнине. За ней была длинная дорога, ведущая с севера, которая казалась пустынной.
От друзей, которые работали в городе, юноша слышал, что скоро должны произойти какие-то важные события. Моряки Гифеума, привозившие рыбу на рынок, ночью видели огромный флот, идущий с востока: сотни и сотни судов с длинными бронзовыми рострами, бороздящими волны. Великий царь послал их из заморской империи, чтобы объявить войну Афинам.
Талос плохо представлял, что происходит вдали от его родных краев. Он слышал, как Критолаос говорил о других народах Греции, но никогда никого не видел, кроме людей, живущих около Тайгета, и воинов города.
Талос не мог понять, почему этот великий царь хочет объявить войну такому маленькому городу как Афины. Почему он прибудет с этими судами? А если то, что рассказывали матросы Гифеума, правда?..
Он подумал о том, как ему хочется увидеть настоящий корабль. Он слышал, что некоторые из них такие огромные, что все люди целой деревни могут поместиться на одном из них… Но такого не может быть, это неправда!..
Как бы то ни было, но происходило нечто странное: отряды воинов уходили почти ежедневно, и по дороге на север, и по дороге, ведущей к морю.
Многие пастухи-илоты и поселяне боялись, что вот-вот разразится великая война; если это будет именно так, то они должны будут сопровождать воинов, чтобы служить им и носить их оружие.
Пока Талос размышлял над всем этим, блуждая взглядом по равнине, ему показалось, что он может разглядеть что-то передвигающееся на большом расстоянии по дороге, которая вела с севера. Чуть больше черного пятнышка в облаке пыли…
Он напряг зрение. Да, кто-то появился на дороге из Аргоса. Кто-то бежал, один, под палящим солнцем, по направлению к Спарте.
