Читаем без скачивания Дочери моря. Люси - Кэтрин Ласки

«Любим морем… какие прекрасные слова», – подумала Люси.

Она оглянулась и снова мельком увидела юношу по имени Фин, ведущего катер к берегу, обгоняя яхту.

Мистер Беллэми повернулся к Марджори:

– Надеюсь, вы хорошо проводите время, мадам, – и он сердечно похлопал её по спине.

– Прошу тебя, Оги, не колоти бедную миссис Сноу. Мне кажется, она не очень хорошо себя чувствует. Не волнуйтесь, миссис Сноу. К качке просто надо привыкнуть. – Аделаида Беллэми была изящной, красивой женщиной. Она была спокойна и уверенна, под стать своему положению и богатству.

– Жаль, что преподобный не смог поехать, – перевёл тему мистер Беллэми. – А вот Люси чувствует себя как рыба в воде. Тебе здесь нравится, правда, Люси?

– О да, сэр. Очень нравится.

– Оно завладело тобой, да-да, моя дорогая. Море такое. Оно сделало твои щёки розовыми, а прекрасные волосы – краснее, чем варёный омар. Ха-ха! – и мистер Беллэми хлопнул себя по пухлым бёдрам. Звук получился таким же громким, как хлопанье кливера.

Люси заметила, как мама вздрогнула.

– Варёный омар! Право же, Оги! – рассмеялась миссис Беллэми. – Прости его, Люси. Он не имел в виду ничего плохого. Он просто не всегда умеет выразить мысли – je ne sais quoi[3]– правильными словами.

– Вы хотели бы причалить к первому острову Дог, чтобы позавтракать, мистер Беллэми? – спросил Сайрус Спрэг, капитан.

– Я был бы счастлив. Отличное место для пикника.

Люси отметила, что мама заметно оживилась. Она предположила, что связано это не с перспективой трапезы – лицо миссис Сноу оставалось бледно-зеленоватым, и еда явно не могла бы сейчас её обрадовать, – а с тем, что Огастес Беллэми III снова будет в пределах досягаемости.

– Так, посмотрим, – сказала Аделаида Беллэми, когда они вышли из шлюпок на пляж. – Пожалуйста, капитан Спрэг, попросите матросов поставить наши корзины там, за валуном, расстелить наше покрывало для пикника и поставить несколько пляжных кресел. А вон там – чудесное место, где можете поесть вы с командой.

– Да, мэм, – кивнул капитан.

– Нет, Аделаида, я бы хотел, чтобы капитан Спрэг поел с нами. Мне интересно узнать, что он думает об этих бизань-стакселях, – возразил мистер Беллэми.

– С нами! – повторила за мужем Аделаида, едва скрывая потрясение. – Ты хочешь сказать, что все мы будем обсуждать бизань-стаксели на протяжении всего пикника? Я не считаю это правильным, Оги.

– У нас ещё будет время потолковать, когда мы вернёмся, мистер Беллэми, – дипломатично предложил капитан Спрэг. Спор был быстро улажен, и Люси подумала, что в семействе Беллэми все споры улаживались быстро. Аделаида Беллэми была властной женщиной.

Надежды Марджори Сноу были снова разбиты: Гас наспех перекусил и устремился в дикую часть острова пофотографировать птиц. Когда он наконец вернулся, то, проигнорировав семью, набрал бутербродов и пошёл к команде. Аделаида Беллэми сделала вид, что не заметила этого, или ей правда было всё равно.

Люси сидела тихонько и с удовольствием ела восхитительный сэндвич с сёмгой, наслаждаясь видом на море. В небе парили чайки. Где-то вдалеке звенел колокольчик на буе. Всё вокруг было спокойно и прекрасно.

– Юный Финеас, – мистер Беллэми кивнул в направлении команды, – и правда сам сконструировал «Отважного жаворонка». Это его первая самостоятельная работа, хотя он начал работать на верфи отца ещё мальцом. А сейчас подаёт большие надежды.

Изабель, свояченица мистера Беллэми, улыбнулась:

– Как мило, когда аборигены находят своё призвание. Полагаю, так они меньше попадают в неприятности.

– Таким образом мы инвестируем в развитие острова, Изабель, – объяснила сестре Аделаида.

– Чертовски удачные инвестиции! – воскликнул Огастес Беллэми.

Аделаида вздрогнула.

– Не вопи, Оги, – проворчала она.

От этой беседы Люси стало немного не по себе. Она повернулась к морякам и поймала пристальный взгляд Финеаса, но он, заметив это, тут же отвёл взгляд. Когда пикник подошёл к концу, было решено, что женщины отправятся в обратный путь на паровом катере вместе с Рэймондом Хинсслером: начал усиливаться ветер. Им предстояло плыть против ветра: на катере добраться обратно до Бар-Харбора получилось бы быстрее. Финеас собирался перейти на «Жаворонка», чтобы следить за натяжением вант правого борта в условиях встречного ветра.

– А можно мне поплыть не на катере, а на «Отчаянном жаворонке»? – спросила Люси, жаждущая почувствовать бушующие волны.

– Почему бы и нет, моя дорогая, – ответил мистер Беллэми.

Увы, надеждам миссис Сноу снова не было суждено сбыться, потому что Гас тоже решил сопровождать женщин на катере, чтобы сделать ещё несколько фотографий яхты.

Люси наблюдала за Финеасом Хинсслером, стоящим за штурвалом. Время от времени он поднимал голову, чтобы проверить ветроуказатели – небольшие полоски ткани, развевающиеся на фалах, – и попутно отдавал команды подтянуть или ослабить паруса. Его руки легко и уверенно лежали на штурвале.

– Хотели бы вы встать за штурвал, мисс Сноу? – спросил он, внезапно повернувшись к Люси.

– Я? – Вопрос застал девушку врасплох.

– Почему бы и нет? – пожал плечами капитан Спрэг. – Это не так уж и трудно. У «Жаворонка» очень ласковый штурвал.

Нежность, с какой эти мужчины говорили о кораблях и море, очаровала Люси, но наблюдать за ними было ещё волшебнее. Финеас, казалось, почти не касался штурвала, а вёл корабль одной лишь силой мысли. На первый взгляд его было не назвать статным, но он был таким непохожим на молодых людей, которых Люси когда-либо встречала в Нью-Йорке. Он не относился к тем, про кого отец обычно говорил «с иголочки». Его светло-рыжие волосы доставали до потёртого воротника рыжевато-коричневой рубашки. На поясе он носил тонкую кобуру с ножом. Люси предположила, что нож нужен ему для того, чтобы перерезать в случае необходимости канаты на яхте. Черты его лица были неправильными и далёкими от идеальных. Но таких глаз, как у него – глубоких и синих, – она ещё никогда не видела. Его брови в море выцвели почти до белого цвета. Однако сильнее всего Люси привлекли руки Финеаса. Его пальцы были хоть и загрубевшими, но тонкими и изящными и, возможно, больше подошли бы пианисту, чем кораблестроителю. На его правой руке она заметила мозоли, его ногти были не только грубо обрезанными, но и немного грязными. Он твёрдо стоял на палубе в морских сапогах с неровно заправленными в них брюками.

«Носил ли он когда-нибудь галстук? – подумала Люси. – Есть ли у него сюртук? Или соломенная шляпа, из тех, что в моде этим летом?» Она смотрела, как он двигается: как будто составляет с яхтой одно целое, как гармонично и спокойно он склоняется под порывами ветра – а танцевал ли он когда-нибудь вальс?

Финеас повернулся к Люси:

– Смелее, попробуйте. Я заметил, что у вас морские ноги. Я видел, как вы стояли рядом с фальшбортом и даже не схватились за него, когда нас немного качнуло. И когда «Жаворонок» дал крен, вы просто немного наклонились, как будто это было для вас чем-то естественным. – Он улыбнулся. – Обычно девушки начинают визжать, словно банши, стоит яхте хоть немного накрениться.

– Я попробую, но мне бы не хотелось быть причиной поломки совсем новой яхты мистера Беллэми.

– Не переживайте об этом, – сказал капитан. – Пусть «Жаворонок» почувствует женскую руку.

– Я буду стоять прямо за вами, – заверил Финеас. – Если вам станет страшно, просто скажите мне, я тут же перехвачу штурвал.

Но Люси не испугалась. С той секунды, как она коснулась штурвала, она точно знала, что делать дальше. Девушка едва касалась восхитительного круга из красного дерева. Штурвал легко, как шёлковая лента, скользил в её руках. Её не нужно было сжимать его. Ничего не зная о кораблевождении, Люси стала одним целым с морем, ветром и яхтой: от киля, разрезающего воду, до огромных полотнищ белоснежных парусов, удерживаемых туго натянутыми фалами. Море, шелестя, расступалось перед чудесным кораблём, и Люси чувствовала тайный сговор ветра и моря, дерева и канатов, парусов и вант.

Её окутало спокойствие. Яхта была творением человека, достигшего гармонии с мирозданием. И он стоял позади неё.

– На что это похоже, придумывать корабль? – спросила Люси. – Я имею в виду, как вам в голову приходят все эти красивые линии? Как в прекрасном сне? Как паруса ловят ветер?

Финеас ответил не сразу:

– Знаете, никто раньше не спрашивал меня о кораблестроении и проектировании так. Но да, мне действительно это снится – чертежи, погружение до ватерлинии, вода под килем. Такие вот сны.

Люси немного наклонилась и слегка повернула штурвал, реагируя на малейшее изменение направления ветра.

– Только посмотрите на неё! – сказал капитан Спрэг, наблюдавший за Люси. – Такое ощущение, что она всю жизнь только этим и занималась.