До сих пор во всем мире не стихают ожесточенные споры относительно пользы и вреда от занятий каратэ. И где бы эти споры ни происходили, всегда выявляются две противоположные точки зрения.
Противники каратэ считают, что каратэ вредно и опасно, как для тех, кто его практикует, поскольку приводит к различным физическим и моральным травмам, гипертрофирует психику занимающихся, пробуждая в них звериные инстинкты, так и для окружающих людей, которые могут подвергнуться нападению со стороны преступников, вооруженных приемами каратэ.
Защитники каратэ утверждают, что в нем много красивого, динамичного и изящного, что занятия каратэ улучшают здоровье, укрепляют физически и психически, способствуют гармоническому развитию, воспитывают ценные моральные и волевые качества, учат уважению к старшим, бережному отношению к окружающему миру. По их мнению, каратэ способно перевоспитать человека, – любой человек, даже из числа преступных элементов, если начинает изучать каратэ, то очень скоро меняет свои взгляды на жизнь, становясь на позиции добра и справедливости.
И, как всегда, истина, по всей вероятности, лежит где-то посередине.
Да, конечно, в каратэ бывают травмы, но по их количеству и тяжести каратэ стоит далеко от таких видов спорта, как футбол, хоккей, регби и других, в которых практикуются и удары (клюшкой по лицу, коленями по голове, бутсами по ногам и т. д.), и броски, и болевые захваты, которые по травматизму занимают лидирующее положение в мире спорта.
Да, некоторые тренеры настраивают своих учеников на то, чтобы они крушили своих соперников, забивали их, добывали победу любой ценой. Например, один из лидеров каратэ начала 70-х гг. прошлого века давал своим ученикам такую установку: «Каждый встречный – твой смертельный враг, и ты должен в любой момент отправить его на тот свет». Но все это от некомпетентных тренеров, «примазавшихся» к каратэ («в семье, как говорится, не без урода»), а не от истинного каратэ, суть которого была проиллюстрирована в главе, посвященной философии каратэ, словами Верховного Учителя школы Дзёсинмон-Шорин-рю Х. Икеды: «Вы не можете обучать каратэ как средству нанесения ущерба другому человеку, это нарушает гармонию Природы. Но вы можете учить каратэ как средству, позволяющему остановить того, кто хочет причинить вред вам или другим людям. Таким образом вы восстанавливаете гармонию Природы».
Да, конечно, среди занимающихся каратэ есть и те, кто использует полученные навыки в преступных целях. Но они есть и среди борцов, и среди боксеров, и среди прочих спортсменов, однако и в этом случае владеющие каратэ не занимают лидирующее положение по количеству среди них преступных элементов.
Что касается влияния занятий каратэ на организм и возможности человека, то здесь необходимо отметить следующее.
Прежде всего, каратэ – это всего лишь развитие естественного динамизма человеческого тела и ничего более. Думать, что человек, занимающийся каратэ, ударом ребра ладони может разбить череп противника или вонзить в его грудь кончики пальцев – глубочайшее заблуждение. Такого рода легенды только дискредитируют каратэ. Безусловно, некоторые мастера каратэ способны продемонстрировать ряд головокружительных трюков, связанных с раскалыванием нескольких дюймовых досок всевозможными ударами рук и ног, пробиванием руками и головой ледяных глыб, отрубанием горлышка бутылок и тому подобному, однако овладение этим искусством вовсе не увеличивает их возможности до бесконечности. Например, еще более невероятные трюки могут продемонстрировать индийские йоги-факиры или китайские мастера цигун. Поэтому каратэ – это один из способов самосовершенствования человека, который, как доказано учеными, использует только 10 % своих возможностей, не более.
Одна из распространенных ошибок относительно каратэ связана с тем, что очень многие считают родиной каратэ Японию. Однако это не совсем так. Об этом уже говорилось в главе, посвященной истории каратэ. Конкретизируем теперь некоторые моменты.
В противоположность популярному мнению родиной каратэ считается Китай. Так, например, в Китае еще в период династии Чжоу (XII–III вв. до н. э.) существовал обычай турнирных боев без оружия – сянбо. Техника единоборства включала броски и захваты, удары руками и ногами. Как средство воспитания у молодежи воинской доблести сянбо нашло поддержку в конфуцианстве – этическом учении Древнего Китая. Об отце Конфуция рассказывали как о могучем богатыре, неоднократно побеждавшем на турнирах по сянбо, да и сам Конфуций (551–479 гг. до н. э.), по преданию, не чуждался занятиями этим видом единоборств.
В конце IV в. до н. э. среди воинов императорской армии Китая получили распространение боевые танцы, имитирующие схватки с оружием или без оружия (прообраз современных ката). Боевые танцы и родившаяся в сянбо техника боевого единоборства шоубо (вольная борьба) позднее составили ушу, дословно «воинские искусства». Сам термин ушу встречается в письменных памятниках III в. н. э. Как и многие другие явления китайской жизни, ушу подвергся воздействию философско-религиозных учений – пришедшего из Индии буддизма и китайского даосизма.
Практическое превращение ушу из боевой хореографии и спортивно-прикладного единоборства в кодифицированное учение началось в VI в. и связано это с именем Бодхидхармы, выходцем из индийской княжеской семьи. В поисках истинного Пути в жизни он поселился в небольшом китайском монастыре под названием Шаолинь. Здесь, наряду с учением о переходе от обычного сознания к просветленному путем медитации, он в качестве метода овладения психотехникой использовал также оздоровительную гимнастику, куда входили и приемы самообороны. Со временем монастырь превратился в своего рода творческую лабораторию по разработке новых приемов самообороны. Так, в VII–IX вв. была разработана тактика ведения поединка, получившая название «обманный стиль». К ударам кулака добавились удары и другими частями рук. Для целей обучения разрабатывались формальные упражнения (тао), включающие наиболее универсальные приемы применительно к конкретным боевым ситуациям. Как уже отмечалось, боевое искусство Шаолиня получило широкое распространение не только в Китае, но и вышло за его пределы, достигнув берегов Японии.
До IX в. Япония находилась на задворках огромной культурной империи, включающей в себя территории современного Афганистана, Пакистана, Индии, Китая, Кореи, Вьетнама. Однако с IX в. Япония становится составной частью огромного мира, в котором культура островов включилась в орбиту культуры восточной зоны Старого Света. Именно в этот период Япония знакомится с новой религией – буддизмом, возникают новая письменность – иероглифы, новая форма литературы – поэзия, а также новый вид борьбы, названный чан-фа, – китайский бокс, включающий в себя удары руками и ногами.
В то время на острове Окинава существовала своя национальная борьба – тодэ, которая включала в себя захваты, броски и удары. Поэтому чан-фа попал на благодатную почву, органически слился с традициями острова. Так родилась новая борьба под названием окинава-тэ, или «рука Окинавы», в элементах которой ярко вырисовывался контур будущего каратэ. При этом изменения в чан-фа были столь велики, что жителям Окинавы стали приписывать и авторство самого каратэ.
Вместе с тем следует заметить, что на формирование нового вида единоборства каратэ (слово «каратэ» появилось в 1887 г. и, как уже отмечалось, переводилось тогда как «китайская рука») оказало свое влияние и Корея. Еще задолго до прихода Бодхидхармы в Китай (520) в Корее практиковались различные виды боевого единоборства (субак, квонбоп, пигаксуль), о чем свидетельствует настенная живопись на захоронениях в ранней столице государства – городе Чольбоне, изображения боевых сцен в городе Хвандо, бывшем на протяжении четырех веков (3–427) столицей государства, каменные изваяния у входа в пещерный храм Соккурам (VIII в.).
Самый большой вклад в развитие национальных видов единоборств внесли мастера королевства Силла, существовавшего в Корее с 57 г. до н. э. до 935 г. Здесь в VII в. сложилась военно-религиозная организация аристократической молодежи (хваранов), в которой боевые единоборства тесно увязывались с военной подготовкой. С боевым искусством хваранов Китай познакомился во время шестилетней войны (670–676), когда возглавляемые хваранами корейские воины не раз обращали в бегство многочисленные китайские армии. Китайское ушу и поныне включает множество дугообразных движений, характерных для корейского боевого искусства. Несомненным приобретением из корейского боевого искусства стала и техника ударов в прыжке. Военно-прикладной характер корейского боевого искусства обусловил акцент на действиях безоружного против вооруженного противника, слабо разработанный в китайских школах.
