– Можешь раздеть меня, – сказал он, поставив меня на ковер. Мы стояли напротив догорающего камина. Теперь, после ванной, с еще влажными волосами и совершенно голой, мне уже не казалось, что в комнате слишком натоплено. Чем жарче, тем лучше. Я помогла Андре стянуть брюки и трусы, потом он сбросил футболку, которую я приняла и положила на красный диван. Он только рассмеялся, глядя на мои старания.
– Птица моя, синица, иди ко мне. – Он притянул меня к себе и, обняв, принялся шарить жадными руками по телу, целуя мой рот. – Я нравлюсь тебе, скажи?
– Нравишься? – усмехнулась я, подставляя губы для поцелуя. – Это слово и на сотую часть не отражает того, что я чувствую.
И что же ты чувствуешь? – полюбопытствовал он, отодвигая в сторону журнальный столик. Затем уселся прямо на ковер, опершись спиной о диван. – Расскажи мне.
– Разве можно такое рассказать?
– А ты попробуй, – пожал плечами Андре. – Только сначала встань вот тут на четвереньки.
– Как? – вздрогнула я.
– На четвереньки, – терпеливо повторил Андре. – На колени и на локти. Попой ко мне.
– Попой, значит, к тебе, – я покраснела, пряча за бравадой свое смущение.
Андре усмехнулся и кивнул. Он сидел, облокотившись на сиденье дивана, и неторопливо ждал, пока я выполню его приказание. Сначала я сползла на ковер и уселась на пятки, глядя на Андре в смущении.
– Что-то не так? – поинтересовался он, тут же перестав улыбаться. Я помотала головой, развернулась и подалась вперед. Встав, как было велено, я тут же почувствовала себя слабой и беспомощной. Я попыталась обернуться к Андре, но сделать это было непросто, да и он тут же одернул меня.
– Нет, птица, нет. Опусти голову и смотри вниз. Раздвинь ноги, пожалуйста.
– Господи, это так унизительно, – пробормотала я, не вкладывая, впрочем, в это слово его традиционного смысла. «Унизительно» вдруг стало в моем словаре синонимом «возбуждающе», и Андре, кажется, это понял. – Это хорошо, – пробормотал он, и я почувствовала его пальцы на своих ягодицах. – Шире, шире.
– Еще шире? – возмутилась я, потому как, на мой взгляд, и так стояла полностью и безоговорочно раскрытая в своей самой уязвимой части.
– Представляешь, какой у меня вид отсюда? VIP-ложа, первый ряд. И Андре руками надавил на внутреннюю сторону моих бедер, вынуждая широко расставить ноги. Слова Андре обожгли меня, я попыталась представить, что именно он видит и чувствует сейчас, и волна возбуждения едва не заставила меня рухнуть на ковер.
– Пожалуйста… – начала было я.
– В чем дело, дорогая? – Голос Андре был обманчиво спокоен, но его пальцы шарили между моими ногами, ощупывали складки моих половых губ, по-хозяйски проникали внутрь влагалища, играли с клитором и анусом. Я застонала. – Тебе не нравится? – ухмыльнулся он, и я чуть было не пнула его ногой, но удержалась, боясь, что Андре может прекратить свою крайне возмутительную, но такую неповторимую пытку.
– Страдаю… от безделья, – пробормотала я.
– Ну, можешь взять у меня в рот, если хочешь, – и Андре позволил мне повернуться лицом к его прекрасному телу. Просить дважды уже было не надо, меня трясло от желания прикоснуться к нему, отомстить ему за каждое прикосновение, за каждую сладкую волну, в которых я почти утонула. Я склонилась над торчащим вверх членом, счастливая, что мне позволено заняться им, и принялась насаживаться ртом на его крепкий ствол. Я сжимала губы, играла языком, стараясь увести мысли как можно дальше от того места на моем теле, где играли руки Андре. Если бы я отдалась им полностью, я бы тут же кончила, я практически не могла бы сдержаться, а мне так не хотелось останавливать эту игру. Я сосала, облизывала, ласкала восхитительный член, испытывая такую волну нежности, которую не объяснить ничем, даже любовью. Мне хотелось, чтобы это не кончалось никогда.
– Ложись на меня, – услышала я, и через секунду руки Андре подхватили мои бедра и подняли их вверх. Моя промежность оказалась прямо над его лицом, и я почувствовала поцелуй между ног. Я застонала громко и протяжно. Ответом мне был смех. Язык Андре принялся рисовать круги вокруг самой чувствительной части моего тела. Я целовала его член, играя языком на самом кончике. Это продолжалось долго, пока я не освоилась настолько, что почти довела Андре до оргазма. Мне хотелось, чтобы он не сдержался и кончил мне в рот.
– Ну уж нет, – процедил он сквозь зубы, высвободившись из-под меня парой резких движений. Сознание мое было спутано, размыто бушующими в крови гормонами. Он развернул меня, заставив ухватиться за сиденье дивана, потом резким движением снова раздвинул мне ноги максимально широко и ухватился руками за мои бедра – его хватка была сильной до боли, но даже это было приятно.
– Какой же ты сильный, – шептала я, словно свихнувшаяся, когда Андре вбивался внутрь меня своим членом, но я лишь сильнее выгибалась навстречу этой атаке. Мне нравилось все – и моя беспомощность, и его власть, и то, что он держит меня так, что я не могу увернуться, не могу спастись, что я полностью утратила контроль. Он брал меня молча, с упоением, даже с жестокостью, не сдерживаясь и не думая ни о чем. Я, кажется, кричала и просила еще. Затем он рухнул на меня, подмяв под себя, и лежал на мне сверху, кончая и наслаждаясь тем, как мощный оргазм пробивает молнией и мое побежденное тело.
Мы уснули прямо там, на ковре у камина. Я понятия не имею, как оказалась наверху, в спальне, в его постели. Должно быть, потом Андре перенес меня туда на руках.
* * *
Утро было тихим и медленным, таким, как иногда бывало в детстве. Я просыпалась долго, наслаждаясь каждой секундой этого перехода к яви. Солнечный свет разбивался о занавеси цвета густого индиго, задернутые заботливой рукой Андре. По краям сквозь бахрому на стены падали тонкие лучи и рисовали там ломаные линии, переплетенные в шифрованный код. Я смотрела на эти линии сквозь прикрытые ресницы и пыталась разгадать их значение. Гадание по солнечным лучам. Я лежала на животе, обняв подушку. Андре не было, и я не знала, где он – в доме или уже нет. Я все равно ждала его, единственного, кто соединял меня с реальным миром, единственного, присутствие которого объясняло, отчего я все еще тут, в Париже.
Вставать было лень, я боролась даже с желанием пойти в туалет, чтобы протянуть подольше эту безмятежную негу. Движения доставляли боль, такую, как если бы я провела много часов подряд в спортивном зале. И каждый раз, когда я слегка морщилась от боли, губы мои растягивались в улыбке. И я радовалась тому, что в данный момент Андре не было рядом. Мне хотелось прочувствовать, посмаковать это состояние. Я – женщина, изнуренная любовью, истерзанная ею. У меня синяк на бедре, тут Андре схватил меня и прижал к себе. Мои губы сухие и искусанные, руки пахнут Андре. У меня слегка болит между ног. М-м-м, восторг. От этой маленькой ревизии я уже увлажнилась. Сумасшествие. Нужно принять душ.
