Однако самым важным направлением деятельности Серова в конце войны было создание невоенной контрразведывательной группы, которая могла бы бороться с остававшимися нацистами и будущими оппонентами советской оккупационной политики. Советская контрразведка так же, как американская, была озабочена донесениями об активной деятельности нацистского подполья. Более того, Советы боялись, что это подполье уже объединилось с «реакционными кругами в Англии и Соединенных Штатах ради организации антисоветского фронта»[69].
Имея такую власть в своих руках, Серов стал ключевым персонажем в иерархии советского государства, таким, который занял свое положение, с готовностью подчиняясь малейшему желанию Сталина. Серов охранял сталинского сы-на-алкоголика, который служил в ВВС в Германии. Но так как Серов перепрофилировал некоторые подразделения СМЕРШа на новую роль службы государственной безопасности, то тем самым он нажил себе в Москве врагов.
В Берлине безопасность была на первом месте, поэтому Серов поручил офицерам из СМЕРШа 1-го Белорусского фронта сформировать Берлинский оперативный сектор (Берлинский оперсектор). Первым послевоенным руководителем сектора был генерал-майор Алексей Матвеевич Сиднев, протеже Серова. Его официальное звание — начальник отдела общественной безопасности и внутренних дел при Советской Военной администрации[70]. Карьера Сиднева показывает, какая драка за власть шла в высшем руководстве страны. Он был снят с занимаемого поста в Берлине в 1947 году и стал министром государственной безопасности Татарской автономной республики. Позднее был арестован за якобы широкомасштабную деятельность на черном рынке в Берлине. Наверное, дело Сиднева сыграло свою роль в противостоянии Серова и министра государственной безопасности Абакумова, так как они соперничали в борьбе за благоволение Сталина и первенствующее положение в Восточной Германии. Чтобы добиться расположения Сталина и очернить Серова, Абакумов послал Сталину протокол допроса Сиднева[71].
В дополнение к берлинскому оперсектору были организованы оперативные секторы НКГБ в столице каждой провинции (земли) для проведения контрразведывательных операций. Сотрудников набирали из управлений СМЕРШа и контрразведки органов государственной безопасности на территории Советского Союза. В Берлине оперативные группы были во всех районах. Обычно работавшие в контакте с советской военной комендатурой или управлением НКВД, они являлись орудиями советской политики в отношении Германии в послевоенные годы.
Одной из главных забот Серова была безопасность Советской армии в беспокойной атмосфере оккупационного режима. Он привлек другие элементы СМЕРШа 1-го Белорусского фронта для организации в Потсдаме штаба Управления военной контрразведки советских оккупационных войск в Германии. Оно так и оставалось в Потсдаме, пока Россия летом 1994 года не вывела из Германии все свои войска. Организатором и первым начальником Потсдамского управления был генерал-лейтенант Александр Вадис, начальник СМЕРШа 1-го Белорусского фронта. Архивные материалы подтверждают, что у Вадиса был нюх на политические мероприятия, которые могли упрочить его карьеру. Сталин, например, был рад, когда он передал ему германские документы, обвинявшие британцев за неудавшееся восстание варшавского подполья в июле 1944 года, и сообщение о найденных дневниках Геббельса, недоброй памяти министра пропаганды нацистов[72].
Управление контрразведки в Потсдаме отвечало за политическую благонадежность и безопасность армии. Оно вербовало агентов информаторов среди советских сотрудников и немецких граждан в гарнизонах и соседних районах. Управление также разрабатывало дела о шпионаже западных разведок против оккупационных войск. Первым делом надо было вычислить агентов, а потом их перевербовывали. Дух ЧК витал в помещениях контрразведки. Пожилая женщина — ветеран, работавшая в секторе агентурного учета, громко и с гордостью кричала во всеуслышанье: «Я была уборщицей у Феликса Дзержинского»[73].
Чекистская атмосфера чувствовалась не только в новой военной разведке, но и во всех оперсекторах и группах НКГБ, которые действовали в советской зоне. В конце концов, большинство высших офицеров СМЕРШа прежде служило в особых отделах или других подразделениях органов государственной безопасности. Кроме того, с 1943 по 1946 г. тысячи офицеров СМЕРШа прошли обучение в специальных разведывательных школах, где их учили букве и духу чекистского дела[74]. Однако большинству советских людей так же, как западным союзникам и восточным немцам, все эти группы были известны под одним названием — НКВД[75].
СОВЕТСКАЯ ВНЕШНЯЯ РАЗВЕДКА ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ГЕРМАНИЮ
Приоритетной задачей Советских властей было установление контроля над советской зоной, поэтому Серов был полностью поглощен новыми оперативными секторами и группами НКГБ. Тем не менее управление внешней разведки НКГБ стремилось начать деятельность в Германии. Но начинать приходилось с основ. Надо было установить свое присутствие в Германии. Резидентуры, которая прежде была в Берлине, не стало в июне 1941 года. И тут, основываясь на архивных данных, мы впервые проследим методы работы НКГБ по ее созданию в Восточном Берлине. Это было совсем иначе, нежели у берлинской службы американцев.
16 апреля 1945 года Сталин в качестве предварительного шага одобрил план прикомандирования политических советников к штабу каждого фронта, занятого совместными операциями на чужой территории[76]. Помимо этих советников, были еще оперативные группы, состоявшие из трех офицеров, радиооператора и шифровальщика.
Когда фронты вошли в Германию, эти группы должны были снабжать Москву информацией о положении в стране, включая настроения жителей и экономическую ситуацию. Они также сообщали о деятельности представителей британцев и американцев в регионах, находившихся под совместным контролем, и готовили почву для операций на Западе после падения Германии[77]. Начиная с июня 1945 года группы, прикомандированные к 1-му и 2-му Белорусским фронтам и 1-му Украинскому фронту, были соединены и отданы в подчинение Первому (внешняя разведка) управлению НКГБ в Москве. К августу резидентура в Карлсхорсте уже начала работу. Ее первым резидентом стал Александр Коротков, опытный разведчик, который был заместителем резидента в Берлине в 1941 году[78].
Во время войны Коротков служил в Первом управлении, довольно часто совершая поездки за границу (Афганистан — 1943 г., Польша и Румыния — 1944 г.). Кроме того, он часто бывал на фронте в связи с операциями с агентами-двойниками и радиооперациями, где участвовали немцы под советским контролем. У него был богатый оперативный опыт, и он хорошо знал положение в Германии, поэтому его назначение в Берлин представлялось разумным[79].
После создания Советской Военной администрации во главе с Жуковым в Карлсхорсте резидента Короткова назначили заместителем политсоветника Аркадия Александровича Соболева и резидентура получила прикрытие в Управлении политсоветника[80]. Согласно воспоминаниям Бориса Наливайко, сотрудника резидентуры, к концу 1945 года в ней работало только шесть офицеров оперативников. Еще два приехали в январе 1946 года. Было ясно, что Первое управление и резидентура НКГБ в Карлсхорсте не смогут удовлетворять требования информации по Западному Берлину и западным зонам без дополнительной помощи. Соответственно, отделения разведывательной информации были созданы во всех оперативных секторах и группах МГБ[81].
Резидентура вербовала агентов, работавших в районных учреждениях Берлина и провинций, и постоянно сообщала в Москву сведения о положении на местах. Кроме того, она имела задание вербовать агентов в созданных в советской зоне в 1945 году «буржуазных» партиях, например, среди христианских демократов.
Положение советской разведки в то время было непонятно даже советским сотрудникам (тем более БОБ). Многочисленные организации рассыпались по всему Восточному Берлину и берлинским пригородам. Самая малочисленная из этих организаций располагалась в Карлсхорсте — резидентура внешней разведки Короткова. Наверное, нелегким делом было координировать их деятельность. Управление военной контрразведки группы Советских оккупационных войск и подчиненные ему подразделения все еще теоретически подчинялись Третьему Главному управлению НКО. Оперативные секторы и группы контрразведки НКГБ в Германии посылали донесения в управление контрразведки НКГБ в Москве, тогда как управление внешней разведки НКГБ руководило Коротковым и его людьми в Карлсхорсте. И все же такое положение оставалось почти неизменным несколько лет.
