темноте быстрее, чем когда я был человеком. Когда я был жив, когда у меня было бьющееся сердце, душа и жизнь.
Я усмехаюсь своим мыслям. — Сосредоточься, придурок, — говорю я себе. Если бы Тони был здесь, этот слабак прятался бы за моей спиной. Если только он не превратился — тогда он бы взял инициативу на себя.
Кажется, туннель ведёт меня за пределы поместья — и, возможно, надежда всё-таки существует, потому что земля ещё не вспыхнула пламенем и не поглотила меня.
Я останавливаюсь, увидев дверь в конце туннеля. Чтобы дойти до неё, мне нужно сделать пять шагов; однако на третьем шаге всё вокруг меня начинает дрожать, в глазах темнеет, и я задерживаю дыхание, потому что мои лёгкие сдавливает.
От тихого стона я открываю глаза.
Мне требуется несколько мгновений, чтобы сориентироваться в происходящем.
Я в комнате, куда меня вызвали.
Человек — та самая, которая не умерла — сидит, и её волосы торчат во все стороны. Я останавливаюсь в дверном проёме. Она сидит ко мне спиной и медленно поворачивает голову из стороны в сторону.
Я вздыхаю про себя, когда она морщится. Проходит ещё несколько секунд, прежде чем она прижимает руку к шее — туда, где я ей свернул. Она должна быть мертва. Почему, чёрт возьми, она не мертва?
Я не просил, чтобы меня сюда приводили, — у меня нет на это причин. В последний раз я видел кого-то столь же невинного, как она, несколько жизней назад, когда я был человеком и уж точно не водил дружбу с адскими гончими и самыми мерзкими и злобными существами, известными миру.
Меня настораживает то, что от неё не пахнет смертью.
Хм.
Стоит ли мне снова свернуть ей шею, чтобы убедиться, что она мертва, или она просто переодетый демон, и всё это — одно большое испытание или трюк, и я на самом деле всё ещё в аду?
Мой взгляд падает на тело рядом с ней.
А. Теперь я понимаю, что это такое.
Она стонет, и этот звук бьёт меня под дых. Почему этот звук такой…
Сосредоточься.
Она очень медленно поворачивается ко мне, привлечённая раздражённым звуком, который вырывается из моего горла. На долгую секунду её взгляд скользит по моему бессмертному телу, которое возвышается над ней, невероятно высокое — благодаря смерти, проклятию и всему остальному, — а затем её губы приоткрываются.
Но она не произносит ни слова.
Я поднимаю бровь, ожидая, но в ответ по-прежнему тишина. Даже её тусклое, призрачное сердцебиение не может нарушить окружающую нас тишину.
— Что происходит? — наконец спрашивает она удивительно мягким голосом.
— Ты мертва, — прямо говорю я и отворачиваюсь, оставляя её безучастно смотреть на свои руки.
— Как я могу быть мертва? — хрипит она, заставляя меня остановиться.
Я закатываю глаза и снова поворачиваюсь к ней. — Всё просто, — отвечаю я, сокращая расстояние между нами. Её хрупкая шейка хрустит от лёгкого прикосновения. — Просто так. — Её тело снова опускается на пол, на этот раз её лицо видно полностью. Я наклоняю голову, признавая, что, если бы она была в аду, я бы трахнул её. — Какая жалость. Ты слишком красива, чтобы быть грудой плоти и костей.
Жаль, что моя душа была разорвана в клочья после долгих лет пыток — в ней не осталось и намёка на человечность для девушки, которая просто оказалась не в том месте не в то время.
— На этот раз оставайся мёртвой, — фыркаю я, выходя из комнаты и направляясь той же дорогой, что и раньше.
Только на этот раз я иду в фойе и распахиваю большие скрипучие двери, вдыхая свежий воздух, пока мои ноги спускаются по ступенькам. От страха и воодушевления я иду быстрее, направляясь к лесу впереди.
Должно быть, произошла ошибка, потому что мой бывший босс проклял меня, обрекая на вечные муки в аду. Мне не следовало сбегать. Меня уже должно было затянуть обратно в пламя, или за мной должны были прийти Тор'Отсы, но чем больше времени проходит, тем больше я задаюсь вопросом… Снялось ли с меня проклятие? Больше ли я не привязан к Аду? Могу ли я теперь найти Дилана?
Я не знаю, сколько времени прошло в реальном мире, потому что в Аду время течёт иначе. Возможно, Дилан всё ещё где-то там, и если это так, то я найду его, извинюсь за то, что нарушил обещание, и заглажу свою вину за то, что ушёл.
Я почти не помню, как он с трудом произносил моё имя, как плакал, когда у него было пусто в животе, как нуждался в том, чтобы я рассказывал ему истории, чтобы он мог заснуть.
Я вдыхаю полной грудью чистый, свежий ночной воздух. Странно, что я не чувствую пепла в горле и обжигающего жара на коже.
Моя нога зависает над полом на полшага, и всё вокруг снова меняется. Меня охватывает головокружение, небо исчезает, и я снова оказываюсь в комнате с мёртвой девушкой.
— Да отвали ты, — ворчу я, видя, что она снова садится.
Глава 5
Сэйбл
Мои конечности кажутся невесомыми, как пёрышко. Лёгкий ветерок унёс бы меня через поле. В горле пусто, но я задыхаюсь. Как будто там застряли миллионы слов и хриплых криков, но пространство заполняет только воздух.
Я моргаю, чтобы привыкнуть к темноте. Как будто смотришь через запотевшее окно, из-за которого всё вокруг стало чёрно-белым. Края размыты. Резкие линии стали нечёткими. В ушах раздаётся тихое жужжание. Оно высокое, но с басовитым оттенком. Я словно парю между временем и пространством.
Где я?
Здесь прохладно, но не холодно. Жарко, но не тепло. Неустойчивое место между мирами, где всегда что-то не так.
Тик. Тик. Тик. Тик.
Как я здесь оказалась?
«Мёртва», — говорит что-то в глубине моего сознания.
Я моргаю, пытаясь понять, что происходит вокруг. Беззвучный крик вырывается из моего горла, когда я поворачиваю голову и сажусь. От хруста в шее по позвоночнику разливается боль. Перед глазами мелькают белые и чёрные точки, и у меня снова перехватывает дыхание.
Где я?
Посмотри.
Я не могу.
Я не понимаю.
Мои руки словно в тумане.
Смотри.
Что происходит?
Холодно.
Правда?
Смотри.
Кто это?
Он кажется знакомым. Почему? Он выглядит… Я не знаю. Он размыт. Но нет. Его губы двигаются. Он что-то говорит. Он… он прекрасен. В этих глазах что-то не так. Они какие-то другие. Не того оттенка. А его голос… его губы всё ещё двигаются, и из груди доносится низкий, рокочущий звук.
