давались с трудом, словно камни в горле, — я… не могу позволить скандалу выйти за пределы этих стен. Если вы уедете сейчас, люди начнут говорить, что я выгнал жену в день свадьбы. Что брак фиктивный.
Анна продолжала смотреть на меня, не мигая.
Глава 17
Дракон
— Ты можешь пока остаться здесь, — отрезал я, рубя воздух рукой. — Но не на правах хозяйки дома. И не на правах жены. На правах временной гостьи. Под домашним арестом, если угодно. Себастьян!
Дворецкий шагнул вперед.
— Слушаю, господин! Ей выделить комнату, которую подготовили для госпожи Аннабель?
— Нет! — резко ответил я. — Та комната пусть стоит и ждет хозяйку.
Я повернулся к Анне, видя, как она вздохнула и опустила глаза.
Что? Рассчитывала на то, что тебя тут же поселят в покоях, которые месяц готовили к приезду хозяйки? Нет. Это — ее покои. Не твои.
— Если ты заняла чужое место у алтаря, то занять чужое место в сердце у тебя не получится, — произнес я, наслаждаясь ее болью.
Дворецкий ждал указаний.
— Выделите покои мадам Замене. В восточном крыле. Возле библиотеки. Там тихо. И проследите, чтобы она пореже попадалась мне на глаза.
Анна открыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей возможности.
— Это не обсуждается. Документы на развод будут готовы, когда я решу, что они готовы. А пока вы будете вести себя тихо.
“А я буду за тобой наблюдать! Я не доверяю тебе”, — мысленно решил я. И успокоился. Решение казалось верным.
— Вы не имеете права! Мы же решили, что вы выплатите мне компенсацию, и мы разойдемся? — голос Анны был твердым, а в глазах впервые появился огонь.
— Ошибаетесь. По закону — имею, — ответил я. — По закону я имею право делать с тобой всё, что угодно. Ты сама на это подписалась, когда решила заменить сестру у алтаря. Так что привыкай. Привыкай к тому, что в этом доме ты даже дышишь с моего разрешения.
Я развернулся и вышел из комнаты, закрывая дверь без хлопка. Только дверная ручка хрустнула в руках и рассыпалась.
В коридоре я остановился, опираясь лбом о холодный камень колонны. Дыхание было сбивчивым. Внутри бушевала огненная буря. Дракон не успокаивался. Он крутился, искал, рычал воздух.
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Нет, — прошептал я в темноту коридора. — Этого не может быть. Это просто стресс. Усталость. Гнев.
Я категорически отказывался принимать то, что происходило.
Глава 18
— Прошу за мной, мадам.
Голос Себастьяна прозвучал так же ровно и бесстрастно, как и час назад, но теперь в этой безупречной вежливости мне послышался холодный сарказм.
Или, возможно, это был лишь отголосок моего собственного унижения, эхом отдававшийся в пустых коридорах.
Я шла механически, чувствуя, как тяжелое кружево свадебного платья волочится по мраморному полу, словно мёртвый хвост ящерицы.
Мой разум лихорадочно пытался осмыслить произошедшее.
Только что Адиан настаивал на разводе. Он швырнул мне в лицо свободу, упакованную в две тысячи золотых и позор. Но в последнюю секунду, когда перо уже коснулось бумаги, он выдернул документ. Резко. Грубо. Словно его обожгло.
Зачем?
Он играет со мной? Дает надежду, чтобы тут же растоптать? Это месть. Расплата за то, что я посмела занять место, предназначенное для совершенства.
Он сам сказал: «подделка». Он подчеркнул это каждым своим взглядом, каждым движением.
Мы с дворецким миновали поворот, и я невольно замерла. Дверь напротив была распахнута настежь, и оттуда лился мягкий голубоватый свет.
Это была комната Аннабель. Та самая, которую герцог готовил для своей истинной невесты.
Я заглянула внутрь, не в силах отвести глаз. Стены были окрашены в оттенок утреннего неба, мебель из белого дерева инкрустирована перламутром. Повсюду, на столах, на креслах, даже на полу стояли коробки. Коробки с лентами цвета сапфира. Подарки. Герцог осыпал её ими, не жалея ничего.
Здесь пахло ландышами и роскошью. Запахом жизни, которая мне не предназначалась.
Кто-то рожден для дождя из драгоценностей, а кто-то для зависти.
— Вы идете, мадам? — голос дворецкого вернул меня в реальность. — Ваши покои дальше.
Я моргнула, стряхивая с ресниц предательскую влагу. Каждый взгляд сравнивал меня с блистательной сестрой. Каждый шепот: «Вы только посмотрите! Две сестры. Одна — просто совершенство! Вторая — просто блеклая моль!» приносил мне болезненный укол зависти.
Я не была уродкой. Нет. Я была обычной. У меня было довольно приятное лицо. Золотые волосы. Правда, не такие ухоженные, как у сестры, которой каждый раз втирали в них драгоценные масла для блеска. Но на ее фоне я казалась жалкой молью.
Когда-нибудь я привыкну к тому, что все блага этого мира автоматически стекаются к тем, кто красив.
Когда-нибудь я перестану чувствовать эту жгучую, кислотную зависть, смешанную с отвращением к самой себе за то, что я вообще смею смотреть на чужое счастье. Мир поклоняется красоте, а уродство и посредственность должны довольствоваться крохами.
Или пробиваться в жизни умом, даром, магией, силой. Выцарапывать ногтями то, что кому-то дается за красивые глаза.
Я знала, что в Академии, прежде всего, смотрят не на личико, а на магию. Я знала, что там мое место. Что там не будет Аннабель. И у меня появится шанс заслужить право быть кем-то.
Я видела себя через много лет. Почтенная магесса, убеленная сединами, пользующаяся почетом и уважением благодаря своим знаниям, благодаря своей силе и своему трудолюбию.
Себастьян повел меня дальше, в глубину дома. Чем дальше мы уходили от парадных залов, тем темнее становился коридор. Гобелены здесь были старше, потемневшими от времени, а свечи горели реже, отбрасывая длинные, искаженные тени, которые, казалось, тянули руки к моему платью.
— Вот ваша комната, — произнес дворецкий, останавливаясь перед неприметной дверью из темного дуба.
Мой взгляд скользнул мимо неё и зацепился за массивные двойные двери рядом. Они были выше человеческого роста, украшены сложной резьбой в виде переплетенных драконьих крыльев и оснащены тяжелыми вызолоченными ручками в виде львиных голов. От них веяло древностью и какой-то тревожной, давящей силой.
— А это? — спросила я, кивнув на двери.
Глава 19
Себастьян слегка напрягся. Его маска невозмутимости дала трещину.
— Это библиотека, мадам. Господин не любит, когда в ней бывают посторонние. Доступ туда строго запрещен без его личного разрешения.
В
