унизительно, но что ещё оставалось делать?
Мои усилия, впрочем, очень быстро оказались вознаграждены, потому что из одного окна выглянула женщина, приложила ладонь ко рту и тут же исчезла. Но только для того, чтобы через несколько мгновений появиться в дверях за спиной крепкого деревенского мужика в серой полотняной рубахе и чуть более тёмных штанах, вероятно, её мужа. Тот окинул меня неприветливо-недоверчивым взглядом, но всё равно склонился в почтительном поклоне и поприветствовал должным образом, прежде чем спросил, чем он и другие члены его огромного семейства могут мне помочь.
Вся его угрюмость и настороженность улетучилась как пороховой дымок от порыва сильного ветра, когда я сообщил, кто я, откуда и зачем прибыл. На лицах крестьян тут же заиграло нечто вроде наивной детской надежды на помощь, чудесное спасение и что-то подобное, будто я теперь стукну посохом, и все их беды исчезнут… К слову, после того, как мужчина представился мне как Йе Чжу и взялся проводить меня к старосте, я осторожно поинтересовался у него, зачем же это им понадобился маг. Крестьянин опасливо покосился на меня и сказал, что лучше нам на улице не говорить об этом, вот в домах — да, другое дело.
— И чем же там лучше?
— Да как же ж? Милостивый господин и сам хорошо знает! В домах-то у нас оберегов всяческих полным-полно. А тута ведь…Духи — они ж всё слышут!
Последнее он произнес уже совсем тихо за миг до того, как постучался в дверь другой башни здоровенным кулаком и громко позвал обитателей. Дверь почти сразу открыли, но никто не выглянул. Йе Чжу услужливо пригласил меня войти и провёл мимо кого-то, кого я в тени не разглядел, через внутреннюю террасу, шедшую кругом, в комнату к старику, которого представил мне как старосту Йечжу.
Тут-то меня озарило, что Йечжу — имя их клана[4]. Старик меж тем почтительно встретил меня, усадил за низкий стол и, извиняясь за не соответствующую моему статусу обстановку, услужливо предложил мне чая и отобедать с ним. Я охотно согласился, потому что ничего не ел с самого утра.
За чаем, пока готовили обед, староста ответил на все мои вопросы, после того как закрыли двери и окна, и объяснил, наконец-то, отчего все в таком испуге и смятении:
— Во времена эпидемии нашими молитвами богам и духам мы вымолили себе благость. Ни один человек, что был в деревне, когда она началась, не заболел и не умер. То, что причиталось с нас, мы оставляли на пристани. А то, что полагалось нам, торговцы оставляли там же, а мы забирали. И мы вознесли молитвы богам и духам, когда всё благополучно закончилось. Но вскоре после этого стало происходить странное.
— Что же? — нетерпеливо спросил я, собираясь сделать глоток чая.
— Сначала мы стали по ночам слышать странные звуки. Прежний даос к тому моменту уже уехал, и некому было объяснить нам, что это. Но мы не из робкого десятка, ведь мы потомки Клана Вепрей, и потому не придали этому значения. Однако ж потом стал пропадать наш скот. Поначалу только ночью, а потом и посреди бела дня, бывало, свиньи, волы и козы срывались с места и уносились в лес. Их удавалось поймать и возвратить назад. Но потом словно какая-то неведомая сила придавала им невиданную скорость, и они убегали вглубь леса и исчезали в нем. А один из пастухов полгода тому назад вот так погнался за своим стадом и…
— И? Продолжай.
— И вернулся один. Весь в листьях и грязи. И всё повторял, что погнался за своими свиньями, увидел Фэнси[5] и бросился бежать. И злобный дух преследовал его до самой границы леса.
— Однако ж он не пострадал? — насмешливо уточнил я.
— Ран на нем и вправду не было. Но рассудком-то он помутился.
Я лишь пожал плечами и поставил чаван на стол. Староста моментально наполнил чашку новой порцией теплого чая и продолжил:
— Мы и тогда не стали писать в столицу. Ведь что мы могли сказать? Разве ничего подобного не случается по всей империи? Но три месяца тому назад наши люди по ночам и в сумерках стали замечать что-то странное на лугах и полях, будто какое-то существо носится над землей. Вначале об этом говорил только тот пастух, но потом и другие повторяли подобные рассказы. Только вот существо они все описывали по-разному, то похожим скорее на оленя, то — на кабана, то на вола…
— И вы не пытались его поймать?
— Нет, уважаемый сянь, не пытались. Да я сам ведь до последнего сомневался в правдивости этих рассказов. Но месяц-два назад случилось то, что убедило всех нас. С гор сошли снега и льды, река разлилась, затопила пристань и уже почти подобралась к рыбацким хижинам. И в тот день вдобавок пошёл сильный дождь. Мы все кинулись на помощь нашим рыбакам и стали сооружать защитные укрепления, потому что ведь, ежли б дождь не прекратился, хижины бы сильно затопило и повредило. Мы носили мешки с песком и землей и вдруг кто-то воскликнул: «Смотрите!». И мы увидели существо, которое стояло прямо на водной глади — с пятнистым оленьим туловищем и ногами, с конской гривой, воловьим хвостом, драконьей мордой с длинными усами и козлиными ушами, и на голове у него было несколько пар рогов.
Я невольно хмыкнул. Такое описание ещё ни разу мне не встречалось. И всё же я, стараясь сдержать насмешку, спросил:
— Так что же, то был легендарный цилинь?
— А кто же ещё, милостивый сянь?! Кто ж ещё то мог быть?! Ведь вся ж деревня его видела! И он стоял прямо на воде! Неужто нам всем разом могло привидеться такое?
Я вместо ответа глотнул ещё ароматного чая. Разве ж я разбирался в таких вопросах и мог знать, кому и что может привидеться? Как бы то ни было, староста подтвердил моё предположение: именно после этого дождь прекратился, а наводнение скоро закончилось, но они и не сомневались, что чем-то прогневали духов, и те мстят им. Но чем? Я спросил его, приносили ли они жертвы этим духам, и староста ответил, что, конечно же, они испробовали это — пытались задобрить духов различными подношениями, но духи их не приняли. Ведь странные звуки, будто звон монастырского колокола, хрюканье и душераздирающие визги не прекратились. И теперь люди боятся отходить от деревни, ходить в лес. После того наводнения он, как единственный грамотный, написал письмо в Цзиньгуанди с просьбой помочь им и, хвала земному и Небесному
