Читаем без скачивания Любовь сильнее ненависти - Эрис Норд

Это его. — Он нетерпения я прикусила губу и даже умоляюще взглянула на мага, пытаясь быть милой. Мужчина резко поднялся и одним жестом развязал мне руки, и притянул к себе с полки какой-то том. Книга с таким грохотом ударилась о стол, что я вздрогнула. Опять он чем-то недоволен, но это его проблемы. Я быстро раскрыла письмо.

«Подруга, — писал Фрэнли, — после того, как это пыльное насекомое тебя утащило, — читая эти строки, я не сдержала смеха. — И меня отпустила эта реккотова печать. — Я еще раз усмехнулась, представляя насупленное ожидание друга. — Я сразу направился к ректору и прямо вломился к нему в кабинет. — Опять смеюсь, это нужно было видеть. — Оказалось, этот аристократический хлыст — я с усмешкой бросила взгляд на мага, он сидел темнее грозовой тучи. — Действительно…»

Когда я закончила читать, у меня так поднялось настроение, что я даже начала себе что-то напевать под нос. В конце письма друг приглашал меня на выходных встретиться с ним и поговорить.

— Когда у нас выходные? У всех же должны быть выходные? — Прямо спросила я о том, что меня волновало.

Маг раздраженно захлопнул книгу, выглядел он, прямо скажем как-то нездорово. — Вместо того, чтобы думать о выходных, разобрались бы сначала с работой.

— Я ее не просила, в отличие от вас. — Ответила я.

— А чего вы вообще ожидаете от жизни? Очередного выходного дня, чтобы напиться с этим… этим … глупым стихийником, и в обнимку с ним распевать нелепые песни?

Не думала, что настроение может так быстро поменяться, я вскочила с дивана и в ярости зашагала по комнате.

— Да что вы понимаете? Действительно, как сказал Фрэнли, пыльное насекомое, вы хоть раз по-настоящему веселились, а не сидели, уткнувшись в книгу? — Я бросила на мага разъяренный взгляд. — Вас радует хоть что-то, кроме этих томов и сухих печатей? — Я зло рассмеялась. — Готова поспорить, люди вас раздражают, а вы их просто не интересуете, потому что в вас не ничего интересного, кроме этой хваленой способности к обучению. — Я остановилась. — Да я лучше выберу, как вы это сказали, «глупого стихийника», чем закопавшего себя при жизни гения. — Я тяжело дышала, маг тоже выглядел едва живым от охватившей его бледности.

Мы какое-то время смотрели друг на друга, потом я вспомнила, что у меня совершенно нет моих вещей, и осмотрелась вокруг в поисках письменных принадлежностей. Обнаружив чистые свитки и перья на одной из полок, я вернулась на диван и все также улыбаясь, начала писать.

«Дорогой Фрэнли, я так рада, что ты мне написал, уже хочу чтобы ты мне все расс…»

— Вы не пойдете к нему на встречу, я против. — Внезапно произнес маг, я вопросительно на него взглянула, дописала строчку и отложила перо. — Как будто я буду вас спрашивать вы мой эээ… наставник, а не хозяин.

Маг отодвинул книгу, которую пытался до этого изучать. — Я твоя пара. — Произнес он ворчливо. — И я против этих встреч наедине с другими мужчинами.

— А я против того, чтобы какой-то, — я повела рукой, — затворник и меня превратил в свою бледную копию. — Я задумчиво взглянула на мага. — К тому же, если подумать, все это может быть …ошибкой. — Я хитро улыбнулась. — Вы сказали, что пары тянет друг к другу, но вот я ничего такого не ощущаю.

Маг странно взглянул на меня, как будто уже не имел сил повторять то, что запомнил бы и росток беба, известный своей глупостью. Я, уловив в его взгляде усталость и нетерпение, все же спросила. — Так что мне отвечать своему парню Фрэнли? Когда у меня выходной.

Маг шумно выдохнул, в его взгляде приподнялась и тут же поникла боль. — Через пять дней у вас первый выходной. — Ответил он блеклым голосом и потоком магии почти швырнул в меня одной из книг. Я вовремя ее перехватила на лету. — Уходите в свою комнату и изучите самостоятельно основные правила и законы в работе с магическими книгами и предметами. Это все. До завтра. — Бросил он, и не смотря больше на меня, занялся своей книгой. Я фыркнула, и быстро направилась в свою комнату, сидеть с ним в одном зале мне хотелось не больше, чем ему терпеть мое присутствие.

4.2 Покажи мне, как ты это делаешь

Какое-то время я просто рассматривала свою новую комнату. Ничего особенного, но все же уютно — широкая кровать и два стола по обе стороны от нее. Скрытые ниши в стене для вещей, магические светильники по всем стенам, видимо, чтобы было удобно работать к тому же витражное окно почти во всю стену. Это окно не выходило наружу, потому что мы находились глубоко под землей, но оно было магически зачаровано, и создавало иллюзию то одного, то другого места. Я полюбовалась на лес за ним и вздохнула. За книжку браться не хотелось, голова была забита совершенно отвлечёнными мыслями, а эмоции скакали в груди как маленькие зверьки.

Неужели Марен сказал правду и мы пара. Но такое просто не возможно! Я вздохнула и устроилась на кровати. Я видела предназначенные друг другу пары вместе, и они никогда не ругались, напротив, в их близости было столько нежности и трепета, что невозможно было и предположить, что они могут чем-то раздражать друг друга. А мы с Мареном явно раздражаем друг друга. Я вспомнила его поцелуй и вдруг ощутила, как лихорадочный быстрый огонь опалил мою грудь. Неужели все-таки… Я замотала головой из стороны в сторону. Нет, нет, не таким я представляя себе своего мужчину. Он должен быть нежным, терпеливым, принимать меня такой, какая я есть, заботиться обо мне, а не швыряться в меня книгами-инструкциями и приказанием прочитать самой. Я с ненавистью взглянула на тяжелый том, уже внушавший мне приступ головной боли. Он что, серьёзно считает, что я за сегодня его прочитаю? И даже что-то запомню? Ну, на это мне понадобится триместр, не меньше. Я откинула книгу от себя, и какое-то время просто думала обо всем на свете. Потом мне стало скучно, и я еще раз исследовала свою комнату. В ней находилась и купальня, поэтому я с удовольствием понежилась в ароматной воде.

Потом на одной из полок я нашла платье и мантию библиотекаря и тут же переоделась. Когда же я повернулась, чтобы опять лечь, я обнаружила на одном из столов поднос с едой. Так как барьер на двери никто не нарушал, я сообразила, что здесь работает таинственный народ леры, наполовину Хранители, наполовину духи. Не столь безумны как духи,