– Александр Михалыч! – вскочил староста. – А я уж будить тебя наладился!
– Спасибо, однако ж я и сам встал.
– Так и садись, как раз уж все и подошли. – Староста подвинул мне стул и щедро плеснул самогонки.
– Ну, честной компании здоровья и удачи! – и я махом опрокинул стакан.
– Эк! – начальник полиции аж крякнул. – Здоров ты, Михалыч!
– Не жалуюсь, – и я стал выбирать на столе закуску.
Стол был накрыт, по местным меркам, суперкрутой. Окорок, квашеная капуста, мясо, в общем, пожрать можно было от души.
Застолье потихоньку-полегоньку разгоралось. Ко мне подсел начальник полиции:
– Лексан Михалыч, по душам поговорим?
– Ну, отчего ж два умных человека, Виктор Федорович, по душам поговорить-то не могут? Давай, говори, что накипело-то?
– Да есть у меня вопросик один…
– Отчего ж один-то?
– Остатние я и сам решить могу, а тут помощь твоя потребуется. Я вот в сомнениях ходил, ну как к тебе подойдешь? Ты ж у нас человек непростой, вон, говорят, и с гестапо дружишь?
– Было дело, чуток пособил я им.
– Загвоздочка тут у меня имеется.
– Ну так?
– У нас тут последнее время не все хорошо идет. Мерзавцы какие-то по лесу рыщут, да и в деревнях завелась какая-то сволота…
– Так а я ж тут при чем? Это – не мой огород. Тут ты, Федорыч, главный пахарь.
– Да вот приехал к нам тут сверху инспектор…
– Немец?
– Не папуас же!
– Ну и?
– Меня тут на должность пророчат, смекаешь?
– Наверх?
– Туда.
– Так в чем вопрос?
– Все эти мелочи мне картину портят. Вывести их в одночасье, откровенно тебе скажу, не могу. А немец об этом напишет. И все! И амбец месту ожидаемому. Выход, однако, есть.
– Ты не тяни, по делу говори! – Я щедрой рукой плеснул собеседнику самогонки. Себе тоже, но существенно меньше.
– Подход к немцу я нашел. Денег он, падла, не берет. Но вот от продуктов – не отказался. Семья, видишь ли, у него!
– И много ему надо?
– Вагон.
– Нехило! Аппетит у него, скажу я тебе, отменный! Только где ж я ему столько упру?
– Не надо переть. – Начальник полиции покосился на старосту. – Тут уже все решено.
– А в чем затык?
– Вывезти все это надо. Тут моей власти не хватит. Железная дорога мне не подчиняется.
– Мне тоже.
– А Беренмайер это сделать может?
Может ли это сделать Беренмайер? То, что собирает наша контора, частично вывозят в рейх. Это так, я сам сопровождал машины на станцию, где их при мне разгружали прямо в вагоны. Бумаги на груз подписывал сам Беренмайер.
– Может.
– Подойдешь?
– Мой в чем интерес?
– В доле будешь. Мы ж тут не святым духом кормимся, смекаешь?
– Лады. Готовь свой вагон. Когда надо?
– Дня три. Потом мы его на станцию подадим, тут уж твой выход будет.
– В понедельник я иду к Беренмайеру. Он тоже захочет. Но он деньгами берет, в курсе?
– Знаю, умные люди просветили уже. Скажешь сколько. К тебе в понедельник вон тот оглоед в город подкатит, ему и скажи. Он же и денег привезет. Не подведешь?
Я расстегнул рубашку и продемонстрировал ему свой иконостас.
– Как думаешь, если бы я слово не держал, заслужил бы такой?
– Силен ты, Михалыч, – одобрительно покачал головой начальник полиции. – Говорили мне, да не верилось как-то…
Во время дружеского застолья с полицаями я разжился у них некоторым количеством патронов к нагану. Ну кто ж виноват, что нас всех спьяну потянуло стрелять по бутылкам? Хорошо хоть не стали рыбу глушить. Была и такая идея, но после того, как я утопил в реке гранату, от этой идеи отказались. (Долго же я потом за ней нырял…)
Подполье словно нырнуло в тину. Никакие мои поиски ни к чему хорошему не привели.
Нет, кто-то где-то постреливал и расклеивал листовки, но все это происходило где-то в отрыве от меня.
С Крестом почти не видимся, только на бегу иногда удается перекинуться парой слов. Он опять холостякует, его баба куда-то исчезла. Вот он и зовет меня на вечерние посиделки. Его повысили, теперь он какой-то маленький начальник – имеет в подчинении аж четырех человек. Я пообещал заглянуть и отпраздновать сие событие.
Выбрав момент, я подошел к Крайнову и вкратце передал ему просьбу начальника полиции. Впервые Крайнов посмотрел на меня с уважением.
– Я сообщу господину Беренмайеру о вашем предложении.
– Это не мое предложение. Это…
– ЗДЕСЬ его озвучили вы. Значит, это – ВАШЕ предложение. Подождите.
Через пару часов Крайнов заглянул ко мне в комнату и показал глазами на коридор.
Я вышел. Крайнов ждал меня у двери.
– Господин лейтенант сказал – две тысячи марок. Не оккупационных.
– Две?
– ДВЕ. Не считайте меня дураком, воровать у ТАКИХ людей.
– Я этого и не говорил. Но задаром у нас ведь никто не работает, не так ли?
– Так. Просто имейте в виду, что есть и ДРУГИЕ способы заработка. И у каждого они свои. У вас вот – отыскался один. У меня – другой. Господин Беренмайер не мешает нам работать. Это подразумевает и ответную любезность с нашей стороны.
– И каковы размеры… э-э-э… любезности?
– Половина.
– В смысле?
– Из ста заработанных марок вы можете предложить господину Беренмайеру пятьдесят.
– Могу или должен?
– Это уж вы будете решать самостоятельно. Но не забывайте, что все мы – местные жители.
– Я не местный.
– В данном случае это неважно. Мы – русские, а он – немец. И является нашим начальником. Я настоятельно не рекомендую вам хитрить с господином начальником.
– Учту. И каким же образом я могу выразить свою благодарность начальнику?
– Но вы же носите ему документы на подпись?
– Как и все мы.
– Вот и ответ.
– Спасибо. Я, признаться, не сразу уловил все тонкости ЗДЕШНЕЙ работы.
– А вы и сейчас еще не все знаете. Да и не нужно это вам.
Через пару часов ко мне в дверь заглянул давешний «оглоед». Я кивнул и показал рукою во двор. Захватив папку с бумагами, я вышел через пару минут.
– Беренмайер сказал – две тысячи рейхсмарок.
– Ни хрена себе у него аппетит!
– Ну я же предупреждал…
– Хорошо, я передам.
Против моего ожидания, названная сумма была воспринята спокойно. Надо же, оказывается, и у немцев коррупция даже и тогда была весьма развитой. Навряд ли Беренмайер был досадным исключением из общего правила. Через день «оглоед» привез мне толстый пакет.
– Здесь все. Виктор Федорович просил узнать – когда?
– Обожди тут. Мне к Беренмайеру через полчаса идти, я все и выясню.
Зайдя в туалет, я накинул крючок и развернул пакет. Точно – две тысячи рейхсмарок. Ну что ж, будем учиться давать взятки. Брать у меня уже получалось, а вот давал я впервые.
Положив деньги в папку, я отправился к Беренмайеру.
– Разрешите войти, господин лейтенант?
– Входите. Что у вас сегодня?
– Документы на подпись, – и я положил папку ему на стол.
Беренмайер невозмутимо открыл папку и просмотрел ее содержимое.
– Оставьте, я после посмотрю. Сейчас же направляйтесь на станцию и отыщите там гауптмана Крюгера. Он отвечает за формирование составов. Скажите ему, чтобы подготовил нам место в ближайшем эшелоне, уходящем в тыл. Сообщите ему конечную станцию доставки груза.
– Он не будет удивлен моим вопросом?
– ВАШИМ – будет. Вы скажете ему, что это – МОЕ поручение. Вам все ясно?
– Точно так, господин Беренмайер.
– Можете быть свободны.
Ни хрена ж себе пельмень! Вот тебе и скромный лейтенант-интендант! Хотел бы я на его домик в Германии посмотреть… И внутри побывать…
На станции я достаточно быстро отыскал гауптмана. Он сидел в отдельном кабинете и носа на улицу не казал. С окружающим миром он общался посредством рыжей секретарши, которая заодно была и переводчиком. Выслушав мое сообщение, Крюгер открыл толстую складскую книгу и перевернул несколько страниц. Кивнул головой и что-то сказал секретарше.
– Господин гауптман распорядился проводить вас к площадке погрузки.
– Зачем?
– Это приказ господина гауптмана. – Секретарша надела шубейку и двинулась к двери.
Волей-неволей я пошел за ней. После нашего запирания в пакгауз я на станции больше не был и поэтому с интересом посматривал по сторонам. Судя по всему, в пакгаузах немцы держали что-то взрывчато-неприятное. Повсюду висели таблички «раухен ферботен». Насколько я помнил – эти надписи запрещали курение. Из открытой двери пакгауза показались солдаты, несущие какие-то ящики. Ноги их были обуты в валенки. Интересная деталь! Там, значит, что-то весьма огнеопасное находится… Постовые только провожали нас взглядом, видимо, рыжую тут знали.
Вот и площадка погрузки.
Секретарша бойко затараторила с каким-то пожилым немчиком. Он только головою в ответ кивал.
– По всем вопросам отправки вагонов вам следует обращаться к господину лейтенанту Грубберу, – повернулась она ко мне. – Вам ясно?
