– Итак, господа, – обратился я к двум уцелевшим алхимикам, – мы ждем ваших объяснений.
– Но позвольте, – вскинул Архилох почти облысевшую голову, – по какому праву вы задаете мне вопросы?
– По праву сильного, – вежливо пояснил я. – Если вы и дальше будете качать права, досточтимый, я передам вас в лапы святой инквизиции, как еретика и пособника дьявола.
– А вы-то кто? – поспешил на помощь коллеге Оторий. – Вы сами исчадье ада. Я напишу на вас донос!
– Вы сами-то поняли, что сказали, досточтимый колдун? – вежливо спросил я у впавшего в маразм старца. – Перед вами сир де Руж барон де Френ. Право суда над проштрафившимися негодяями мне даровано небом. Вы будете и дальше оспаривать мои феодальные привилегии?
– Владельцем этого замка является сир Антуан де Шаузель, и я готов в любой момент отдать ему отчет в своих действиях.
– Да вы революционер, батенька, прямо якобинец. Нельзя так разговаривать с бароном, это может вредно отразиться на вашем здоровье. Вам нравятся испанские сапоги?
Видимо, досточтимый Оторий наконец сообразил, что в своих попытках отстоять право ученого на эксперимент, зашел слишком далеко. Тем более, что с правами человека в средневековье вообще была большая напряженка. А что касается конкретного феодала сира Вадимира де Ружа, то он уже явил почтенным мужам свое жуткое волосатое мурло негодяя и насильника. Дискутировать с таким монстром о научных проблемах было совершенно бессмысленно, поэтому алхимики, пораскинув мозгами, согласились на сотрудничество.
– Нас пригласила благородная Анастасия, – со вздохом сказал Архилох. – Мы прибыли в замок Шаузель тайно и собирались покинуть его столь же незаметно.
– Цель визита?
– Родовспоможение.
– А вы что, по профессии акушер?
– Во всяком случае, я вполне способен исполнить и его функции. Спросите во Флоренции любого о докторе Антонио Феррари, и вам ответят, что более почтенного человека в нашем городе нет.
– Архилох – это ваш псевдоним?
– Разумеется, с какой стати я стал бы трепать свое уважаемое имя в столь сомнительном деле.
– Следовательно, вы догадывались, что вас втягивают в некрасивую историю, но согласились принять в ней участие?
– Я посчитал графиню Анастасию де Вильруа просто психопаткой. В конце концов, почему бы не побаловать скучающую даму алхимическими опытами, тем более за такие деньги.
– Вам тоже много заплатили, досточтимый Оторий?
– Иоган Краузе с вашего позволения, уроженец славного города Дрездена. Мне заплатили. Но я в любом случае приехал бы в замок Шаузель, ибо воскрешение мертвых мой конек.
– И часто вам удавалось их воскрешать? – полюбопытствовал Марк де Меласс.
– Это первый случай, но, согласитесь, он уникален. Роды после смерти. Перед этим не устоит ни один истинный чернокнижник. Впрочем, я как и мой коллега не верил в успешность этой безумной затеи. Но в науке отрицательный результат, это тоже результат.
– А вы можете нам сказать, кого вы произвели на свет в результате этого уникального опыта? Как зовут юношу промелькнувшего перед нашими глазами? Кто он, человек из плоти и крови или просто дух?
– Видите ли, сир де Руж, – смущенно прокашлялся Антонио Феррари, – мы полагали, что рождение младенца произойдет в ином измерении. То есть это создание будет эфемерным и легко раствориться в окружающем мире. Благородная Анастасия обещала показать нам магический кристалл, а перед такой перспективой не устоял бы ни один уважающий себя алхимик.
– И она вам его показала?
– Разумеется. Вы ведь тоже видели его. Правда, меня сразу насторожила его форма…
– Нет, позвольте, коллега, – прервал Архилоха досточтимый Оторий, – как раз с формой все было в полном порядке. В одном из древних фолиантов по симпатической магии мне попадалось описание магического кристалла в форме человеческого черепа. Я покажу вам это место, если вы навестите меня в моей скромной лаборатории.
Более ничего существенного мы от ученых чудаков так и не узнали. Если не считать того, что Анастасия де Вильруа называла себя Артемидой и просила, чтобы в магических заклятьях, используемых учеными мужами при общении с духами звучало именно это имя.
– А какого духа вы вызывали если не секрет? – осторожно полюбопытствовал менестрель.
– Мы обращались непосредственно к Люциферу, – скромно потупился чернокнижник Иоган Краузе.
– И он вам явился?
– Можно сказать и так, – смущенно откашлялся Антонио Феррари, – во всяком случае, как мне кажется, я увидел его в магическом кристалле когда заглянул в пустые глазницы.
– Как он выглядел?
– Ужасно, – Архилоха передернуло. – Он светился, как гнилушка. Я, естественно, отпрянул и бросился за Захарием, он был самым опытным из нас. А далее произошло то, что произошло. Вы ввели нас в заблуждение, сир де Руж, досточтимый Квирин произнес заклятие и развернул магический череп глазницами к лунному свету.
Возможно, Квирин с Захарием знали больше, чем их коллеги, но, к сожалению, допросить их нам не удалось по весьма уважительной причине – оба они стали жертвой собственного неразумия и профессионального любопытства. К тому же, пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что четыре этих средневековых чудака-чернокнижника понадобились Анастасии всего лишь как приманка для куда более крупной дичи. Короче говоря, ей нужны были мы, и она нас заполучила в нужное время в нужном месте. Недаром же осведомленный более других Захарий пытался помешать зрительному контакту Медуз Горгон с таинственным цветком. Опоздай дамы к месту свидания на несколько минут, и мы возможно избавились бы и от цветка и от многих грядущих проблем, связанных с появлением нового бога. Впрочем, в силу врожденной деликатности я не стал предъявлять претензии женщинам, и без того озабоченным происшествием. В конце концов, мне самому следовало бы крепко пораскинуть мозгами прежде, чем отправляться в гости к хитроумной Анастасии де Вильруа, которой, увы, или к счастью, так и не суждено, похоже, стать мадам де Шаузель. Во-первых, сама Анастасия куда-то исчезла из замка, возможно была съедена монстрами, а во-вторых, ее суженный Антуан де Шаузель тронулся умом, не в силах вынести вида жутких тварей, завладевших на какое-то время его замком. Все наши попытки привести в чувство благородного Антуана заканчивались пшиком. Шаузель только вращал безумными глазами да брызгал в нас слюной. Нам ничего другого не оставалось, как передать свихнувшегося феодала обеспокоенным вассалам.
Рожденные огненной саламандрой монстры нанесли обитателям замка куда меньше ущерба, чем это можно было предполагать по их злобному вою и устрашающему внешнему виду. Дело в том что в начале своей сатанинской охоты они столкнулись с Медузами Горгонами, с весьма печальными для себя последствиями. Количество каменных статуй с чудовищными мордами, расставленных по помещениям замка Шаузель, поражало воображение. Впрочем, прочные на вид скульптуры тут же рассыпались прахом, стоило только прикоснуться к ним рукой А между этими жуткими идолами лежали разлагающиеся прямо на глазах тела чешуйчатых уродов, передохших от яркой вспышки, которой сопровождалось рождение нового бога. Среди убитых монстрами людей, коих насчитывалось более двух десятков, практически не было благородных рыцарей и их дам. Дам, как я уже говорил, спасли наши жены, повергшие своим видом в вечный шок исчадий ада, а что касается сиров, то они были столь пьяны, что даже вопли монстров не смогли вернуть их к нашей разочаровывающей романтические души действительности. Пьяных же выходцы из ада почему-то не трогали, возможно брезговали, а возможно боялись. В конце концов, захмелевший апландский рыцарь стоит дюжины зачуханных монстров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
