поэтому все сказанное ею ценилось на вес золота.
Теткину немногословность многие принимали за загадочность, а там уж недалеко и до мудрости. «Молчи, Джейлис, — за умную сойдешь», — так ей говорили почти все взрослые. Только вот Джейлис не любила молчать, да и работала она по-другому, не как тетка.
Вот бы все-таки вызнать у нее про темного мага, интересно же!
На улице было намного теплее, чем ночью, хотя мороз все-таки покусывал нос и щеки. Но Джейлис было не обмануть: она закрыла глаза, вдохнула глубоко-глубоко и почуяла весну. Едва уловимый мартовский запах, но все, явился, не уйдет теперь никуда. Прячется просто. Как Джейлис по ночам.
Она свернула на улицу пооживленнее, и здесь уже отвлекаться было нельзя. Старик Алтман раскуривал трубку на покосившемся крылечке — этот, кажется, вообще никогда спать не ложился. Кивнул ей, а сам вглядывался то ли в дорогу, то ли в лес, то ли вовсе в небо. Сыновей из большого города ждал — они ему и балки к крыльцу приладят, и дом покрасят, а то вон, пусть и ярко-зеленый, а потрескался весь, того и гляди доски рассохнутся. Только сыновья к нему приезжали раз в год, не чаще, и обычно — чтобы с посевами помочь. А зимой им здесь делать нечего — в городе-то наверняка повеселее живется. Зато табак ему регулярно присылали — смородиновый, его любимый. Дорогой, наверное.
Через дом от него двойняшки Мьела и Юна сидели за прялками — Джейлис остановилась у ворот, прислушалась к мерному поскрипыванию. Иногда сестры напевали что-нибудь на два голоса — но сегодня они переговаривались, сперва тихо, а потом на пол что-то швырнули, и Мьела выбежала на крыльцо. Вслед ей донеслось что-то вроде «ну и беги к своему ненаглядному». Интересненько.
На перекрестке Джейлис столкнулась с Хейцем. За спиной у него болталось ружье, а на поясе — вот это да! — висели две тусклые лисьи тушки. Капли стекавшей с одной из них крови оставили на снегу ровную дорожку. Джейлис засмотрелась на аккуратные красные кружочки, и ее отчего-то замутило. Зря она не позавтракала как следует.
— Доброго утречка, — поспешно улыбнулась Джейлис, проглатывая дурноту.
— И тебе того же, — подмигнул Хейц. Показал на лисиц: — Нравятся? Красивые, правда?
Джейлис пожала плечами.
— Очень. Только жалко их.
— Почему?
— Могли бы по лесу бегать, мышковать, со снегом играться.
— Ну... — Хейц простодушно почесал кудрявую голову. — А я ж хотел их красавице одной подарить, на шубу. А вдруг и она не обрадуется, тоже будет зверушек жалеть?
— А кому ты их подарить хочешь?
— А кто у нас в деревне самый красивый?
— Я, конечно.
Хейц необидно рассмеялся.
— Ты — само собой, но с ведьминой племяшкой кто ж свяжется? Я парень смелый, а все равно как-то боязно. То ли дело Дина — выросла здесь, родители птицу держат. Личико — как у куколки фарфоровой, а сама тоненькая такая. Мерзнет, наверное? Без шубы-то?
Он нерешительно посмотрел на Джейлис.
— Наверняка, Хейц. Да только это не самое главное.
— А что ж тогда главное? — Хейц простодушно нахмурился, и Джейлис улыбнулась ему еще ласковей:
— Ты видел, какие у Дины нежные руки?
— Ну.
— А работать ей каждый день приходится, у кур да индеек-то выходных не бывает. Думаю, ей бы понравилось, если бы ты помог ей прибраться в птичнике. А еще Дина марципан любит, угости ее. Зимой-то не так много вкусностей, понимаешь?
— Да где ж я тебе марципан найду?
— В городе купи. Там, кстати, и бусики есть. Дина светленькая, ей знаешь как синие пойдут?
Хейц взволнованно кивал. Еще немного — и записывать за ней начнет.
— И ты, главное, ее слушай, вот как меня сейчас. Девушкам это знаешь как приятно? Как когда кошку гладят, вот как.
— А может, у тебя того... амулет какой есть?
— Есть, конечно, держи. Стоит два золотых. Но слушать ее все равно придется.
Вскоре Джейлис смешалась с потоком спешащих на рынок. Здесь уже не расслабишься: лицо сделай поглупее, а сама смотри в оба, но незаметно, и слушай несколько разговоров одновременно — главный навык, которому научила ее тетка.
«А ты видал колдунскую мельницу вчера к вечеру? Да чтоб меня упыри утащили, если не так! Шла по реке, что твоя лодка летом. Не пил я ни капли, кого хочешь спроси!»
«У леса остановилась, а следа на снегу от нее и нету уже никакого. Как по воздуху летела!»
«А по ночам темные маги станут в летучих мышей оборачиваться и кровь сосать, и хорошо, если только нашу, а вдруг коров попортят?!»
«Арне сам того мага видел — он все ходил вдоль деревни, улыбался, а потом взял да и в лес ушел».
«Убегу я, Гленна, так и знай! Это жизнь разве, когда каждый дом, каждую морду как облупленных знаешь? Может, это возможность нам сделать что-то настоящее. Вот приду я на эту мельницу и... не знаю, что!»
То есть пока Джейлис не покладая ушей подслушивала под окнами у несчастной, но совсем не интересной молочницы, люди более удачливые смотрели, как по реке скользит волшебная мельница. Не то чтобы она верила, будто теткины амулеты на удачу работают, конечно, но чтобы тебе настолько не повезло!
До ужаса хотелось сбегать к лесу и посмотреть на мельницу своими глазами, но, как известно, делу время, а потехе — часы перед рассветом, когда тетка спит и можно не работать.
На рынке ей нужно было, вообще-то, продать еще парочку амулетов, но хорошая ведьма умеет импровизировать. Так что Джейлис, наоборот, отправилась за покупками: нитка сушеных ягод, подмерзшая картошка, грубоватые варежки, сыр — хороший, для разнообразия, два золотых она все-таки сегодня заработала. И везде рассказывала, как хорошо ее тетушка умеет защищать людей от темной магии: и скот заговаривает так, что никакое колдовство ему не страшно, и амулеты продает, которые нужно над дверью повесить и над каждым окном, чтобы никакое зло внутрь не пробралось. И от заклинаний защитить может, и от порчи, и от потери сердцевины — а то ведь темный маг может вырвать ее у тебя из груди, и ты как живой труп будешь: вроде как дышишь и разговариваешь, но не радует ничего и взгляд потухший, а на вкус всё — как пепел.
— Как пепел? — переспросила простодушная Джитта. Откусила от своего пирожка и побледнела.
— Как пепел, — мрачно подтвердила Джейлис. — Но это обратимо, так что не волнуйся. Раз плю... то есть непросто, конечно, но ведьма вроде моей тетушки справится, будь уверена!
— А ты не можешь?
— Я, честно говоря, никогда не пробовала, — пожала плечами Джейлис. — Но зато будет дешевле.
— Нам дешевле не нужно, — отрезал суровый мясник Матис. — Нам нужно, чтоб на совесть.
— Тогда приходите к тетушке после обеда, — улыбнулась Джейлис. — А мне бежать пора.
— Погоди. Угостись вон петушком сахарным и скажи госпоже Эльсе, что я к ней сегодня зайду.
— Творога хорошего возьми! Да не надо мне денег, это подарок!
— А вот медка еще прихвати, побалуетесь с тетушкой.
— И блинчик...
— Да дайте девчонке котомку какую-нибудь, не донесет же.
— Спасибо! — Джейлис разулыбалась им от всей души. — Все тетушке Эльсе передам, так что с каждым она поговорит, не волнуйтесь! А не будет времени — так я словечко замолвлю. И никакая темная магия не страшна станет.
Домой Джейлис почти бежала — но все-таки сделала крюк взглянуть на мельницу. Та стояла у леса и в свете дня необычной не казалась. Паруса вертятся чересчур быстро, как будто не зерно мелют, а камни какие-нибудь — вот и все различие. Тем не менее никакой мельницы здесь позавчера не было, это Джейлис точно помнила. Может, у нее колесики какие хитроумные, что она по
