– Ирка дура! Ирка дура! Ирка дура! – сбегая по ступенькам, выкрикивал парнишка лет десяти-одиннадцати. Курносая девчонка, несущаяся следом, выдавала словечки покрепче, размахивая при этом сложенными вчетверо прыгалками. Картина была ясной – воинственная Ирка паренька догонит и поколотит, именно поэтому Федор мысленно встал на его сторону, большего участия он проявить не мог.
– Похоже, я дома, – сказал Федор, дотрагиваясь до шершавых, покрытых зеленой краской перил.
Поднявшись на свой этаж, он увидел около мусоропровода симпатичную молодую женщину. Мелодично напевая, она подметала пол стареньким, обмотанным синей изолентой веником. Оксана. Соседка. Лет тридцать, фигуристая. Кажется, она раньше делала недвусмысленные выпады в его сторону. Федор сощурился, точно вышел на охоту, вскинул ружье и навел прицел на глупую птицу.
– Вернулся? – удивленно приподнимая ровную бровь, спросила Оксана. Спрятав за спину веник, она лучезарно улыбнулась. – Где пропадал?
– Отдыхал.
– Понятненько. Ну а где?
– На курортах нашей необъятной родины, – усмехнулся Федор.
– Что-то ты выглядишь усталым, – кокетливо протянула Оксана, превращаясь в томительную сирену, погубившую за свою недолгую жизнь множество бравых моряков. – Голодный? Может, тебя накормить?
– Да, накормить, напоить и спать уложить.
– Могу еще баньку истопить, – голос Оксаны стал гуще и приторнее.
– Позже.
Неожиданно возникшую паузу заполнить было нечем. Открыв дверь, Федор зашел в свою квартиру. На вешалке висела черная кожаная куртка, покрытая тонким слоем пыли, в кресле валялась стопка ярких рекламок, на стене красовался календарь за давно прошедший год. Тихо, даже часы не тикают. Если бы у Федора были часы с кукушкой, то кукушка уже давно бы сбежала, оставив записку: «Устала жить одна, не дождалась, прости».
Бросив пакет с продуктами на кухонный стол, Федор стянул с себя мокрую от пота футболку – отвык от такой жары, отвык. Приняв душ, он разобрал сумку, прогулялся по комнатам, дотрагиваясь до забытых вещей, пощелкал каналами телевизора и подошел к телефону. В трубке приятно загудело – был, был человек, надеющийся на его возвращение, оплачивающий за него и свет, и телефон, и квартиру.
– Спасибо, мама.
Подключив холодильник и услышав его родное гуденье, Федор первый раз за долгое время улыбнулся, испытывая непередаваемое удовольствие – вот теперь он дома. Вынув из пакета бутылку перцовки и батон сырокопченой колбасы, Федор вышел к лестнице и позвонил в дверь Оксаниной квартиры.
– Кто там?
– Свои.
Дверь распахнулась широко и гостеприимно, приглашая дорогого гостя. Раскрасневшаяся, податливая Оксана, покусав нижнюю губу, кинула дерзкий взгляд на заросшего щетиной мужчину. По ее виду было понятно: она знала, что Федор придет – никуда не денется! Ах, как это волнительно: прижаться к такому матерому зверю, почувствовать крепость его тела и вкус обветренных губ. Оксана сделала шаг навстречу, прислонилась к дверному косяку, выставила вперед ногу, с которой тут же съехал коротенький подол халатика, и с наглыми нотками в голосе спросила:
– А колбасу зачем принес? Уж управимся как-нибудь без нее.
Федор знал, как обращаться с такими женщинами. Доступность, гибкость, страстный блеск в глазах, ладная фигура, смелые слова и жаркие объятья – иногда это очень приятно получить сразу, без лишних проволочек. А потом уйти, вовсе не чувствуя себя обязанным.
Зайдя в квартиру, поставив на высокую узкую тумбу бутылку и отправив туда же колбасу, Федор притянул к себе разомлевшую женщину. Неотрывно глядя в глаза Оксане, он дернул ситцевый халатик книзу. Баньку она ему истопит потом… Кому сейчас нужна банька? Уж точно не ему.
Оксана обвила оголенными руками шею Федора и, закинув голову назад, застонала.
– Кровать-то у тебя где? – с иронией спросил он, вдыхая сладкий аромат крепких духов.
– Там, – махнула Оксана в конец коридора.
* * *
Федор немного приподнялся, пытаясь расправить сбившуюся в клубок, мятую простынку, посмотрел на довольную, как кошка, Оксану и усмехнулся – ничего-то в этом мире не меняется, женщинам и мужчинам по-прежнему хочется одного и того же что в тайге, что в Москве.
– Какой же ты страстный, я чуть не умерла.
– Если захочешь, в следующий раз сделаю так, что умрешь, – сощурившись, ответил Федор, и от этого обещания по телу Оксаны пробежала горячая волна возбуждения. – Чего замуж не выходишь?
– Полгода назад вышла, а через четыре месяца развелась, – хохотнула она, переворачиваясь на бок, – так что не волнуйся, рогатый муж с винтовкой не явится, прыгать с балкона не придется.
– Спасибо, утешила.
– Хотя я уверена: любого мужа ты в бараний рог свернешь и повесишь на гвоздь на стену. Так где же ты был?
– Не твое дело.
– Неужели не расскажешь? – Оксана кокетливо провела рукой по своему гладкому гитарному бедру.
– Сказал же, не твое дело.
Надув губы, Оксана резко отвернулась – вот плата за любовь, все мужчины одинаковые!
Но Федор не собирался играть в чужие игры, он встал с кровати и подошел к зеркалу.
– Постричь меня можешь?
– Конечно, – обрадованно ответила Оксана, находя в этом еще один положительный момент. Для своего нового мужчины (да какого!) она была готова сделать все, что угодно, особенно если в этом присутствовало нечто сближающее, почти семейное. – У меня машинка есть, супругу подарила, а он, умник, не забрал. За пять минут сделаю из тебя писаного красавца. Хотя вообще-то жаль портить столь возбуждающую картину. Ты же как дикий зверь…
– Тащи свою машинку.
Выдвинув на середину комнаты стул, Федор приготовился к изменению внешности.
– Тут есть такая штучка, можно отрегулировать на нужную длину волос… – Оксана, сморщив аккуратный носик, покрутила в руках насадку и бросила взгляд на зеркало.
– Брей налысо, – спокойно произнес Федор.
– Ты это серьезно?
– Да.
Вернувшись в свою квартиру, он сразу подошел к шкафу, выдвинул ящик и достал документы на машину и ключи.
…Гараж находился недалеко от дома. Снимая с двери тяжелый амбарный замок, Федор улыбался, предвкушая встречу с брошенным другом – черный «Форд Мондео» давненько ждал, когда же его хозяин придет, усядется в кожаное кресло и вдавит в пол педаль газа. Повозиться с машиной немного придется, но верный конь не подведет.
Проехав пол-Москвы, Федор припарковался в нескольких метрах от белой, отделанной коричневой плиткой башни. Аккуратно подстриженные зеленые кустики акации и раскидистая сирень скрывали его от спешащих по своим делам прохожих. Он ждал час, два, три… Просто сидел и ждал, надеясь на удачу. Дверь подъезда открылась, и Федор увидел женщину, ради которой отдал бы свою жизнь, не задумываясь.
