не представились… С воспитанием у вас явные проблемы, — осуждающе покачал головой я, манерно держа в руках чашку, оттопырив в сторону мизинец, — Ещё и выгнать нас пытаетесь отсюда… А на каком основании, позвольте узнать? Может, это ваше кафе? Если нет, то попрошу удалиться и не мешать нам.
— Слышь, урод, ты кого животными назвал? — опасно сузила глаза блондинка, нависая надо мной, — Ты хоть понимаешь вообще с кем дело имеешь, придурок? Я — лидер Пантер, а Пантеры — это группа поддержки сборной академии по хоккею. Если я пожалуюсь своему парню, а он капитан этой команды, то тебя в порошок сотрут! Давно всем известно, что это кафе — наша территория и хоккеистов. Ладно ещё когда тут нет никого, тогда пожалуйста, но с нашим приходом помещение нужно освобождать. Ты что, себе проблем ищешь?
— Я. Просто. Хочу. Выпить. Кофе! — по буквам прошипел я, чувствуя, как меня охватывает вспышка бешенства, — И сделать это так, чтобы мне никто не мешал! Пошла вон отсюда, дура, или я сейчас встану, и втащу тебе по морде, не посмотрев на то, что ты — девушка!
— Да ты… Да ты… — заклинило её от возмущения.
— Вон, я сказал! — грозно привстал я, и её как ветром сдуло.
— Ты очень скоро пожалеешь! — только и донеслось уже откуда-то издалека.
— Может, не стоило с ними ссориться? — робко заметила Маша, — Доели бы на улице, тем более, что там тепло.
— Не собираюсь я подстраиваться под идиотские требования каких-то придурков! — рыкнул я, — Устроили тут не пойми что! Тут не сиди, туда не ходи! А дальше что будет? Тут не дыши? Нахрен пусть идут со своими порядками!
— Ладно, ладно! — примиряюще подняла вверх руки девушка, — Ты чего так завёлся-то?
Я не ответил, медленно остывая. Чего я завёлся? Кажется, я понял, что произошло. Просто раньше я был как раз в числе тех, кто устанавливал такие правила… Точнее, не именно такие, на подобную дурость даже я не додумался, но похожие. И сейчас как-то не по себе стало, когда я понял, что чувствовали те люди, которых я либо отшивал от своей компании, либо не разрешал становиться членами некоторых элитных клубов, либо вычёркивал из числа участников ночных гонок по Москве всяких, по моему тогдашнему мнению, нищебродов. Как-то пофиг мне было на их чувства, а вот сейчас у меня появилось что-то вроде стыда в груди…
— Это ты мою девушку послал и дурой назвал? — вырвал меня из тяжких раздумий чей-то мрачный голос. Я медленно поднял голову, и увидел нависающего надо мной здоровенного парня с квадратной челюстью, маленькими злыми глазками, и широченными плечами. Одет он был в джинсы и футболку, которая только подчёркивала его огромную мускулатуру.
— Если ты про ту дуру, которая пыталась выгнать нас из кафе, то да, я, — не стал скрывать я, — Ты бы поучил её хорошим манерам, что ли? Тут приличное заведение, вроде, а она ведёт себя как торговка на базаре.
— Ну всё. Хана тебе. Я ж из тебя сейчас отбивную сделаю… — угрожающе произнёс он, разминая свои огромные кулаки, а дальше на меня опять накатил приступ бешенства, напрочь отключивший мой мозг и инстинкт самосохранения, и я как напружиненный вскочил с места, с ходу боднув его головой в столь выделяющуюся челюсть.
Что происходило дальше, я помнил смутно, отрывками. Вот я сижу на нём, и ввинчиваю ему в морду удар за ударом. Вот уже он, весь окровавленный, взревев, ухитрился скинуть меня с себя, и навалился всем своим огромным телом, нанося суматошные удары.
Рядом визжат девушки, но я не обращаю на их крики ни малейшего внимания. В какой-то момент я вспоминаю, что вроде как маг, вот только вместо того, чтобы пронзить того сосулькой, что было бы, кстати, весьма неразумно с моей стороны, я просто дунул в него, и ледяная стужа, вырвавшаяся из моего рта, неожиданно даже для меня самого, заставляет его оцепенеть.
Вот кто-то пытается оттащить меня от него, когда я попытался продолжить делать из него грушу для битья. А дальше я уже просто отключился, и ничего не помнил…
* * *
Я пришёл в себя, когда ледяная вода обожгла моё лицо. Я простонал, и кое-как разлепил свои заплывшие глаза, после чего чуть испуганно не шарахнулся в сторону, увидев прямо напротив себя какое-то чудовище. Правда, уже очень скоро я понял, что просто смотрю в зеркало, а чудовищем был я сам.
Оба глаза заплыли, и сверкали двумя огромными фонарями. Нос разбит и болел, явно сломан. Губы все в кровавой каше, и, кажется, были выбиты два зуба, а ещё один сломан. Мда… Красавец, конечно, из меня знатный получился…
Тут чья-то рука с мокрой тряпкой, в которой я узнал носовой платок, дотронулась до моих окровавленных губ, и я вздрогнул от острой боли, и простонал.
— Терпи! — строго ответил кто-то голосом Маши, — Будь мужиком! Немного осталось…
Я устало закрыл глаза, и стал молча терпеть процедуры, вцепившись двумя руками в края раковины, чтобы не упасть. Болело у меня, казалось, всё тело. Особенно сильно ныли рёбра. Как бы тот бугай мне их не сломал.
— Ну ты и зверь, — то ли осуждающе, то ли восхищённо произнесла девушка, — На такого здоровяка полезть! И ведь не проиграл! Не скажу, что победил, конечно, но и не проиграл точно. Там вообще сложно было определить, кто из вас победу одержал. Вы оба на ногах уже не стояли, и изукрашены были мама не горюй, как! Вот только как же ты теперь медкомиссию пройдёшь завтра? — озабоченно пробормотала она под конец.
— Ничего… — просипел я чуть слышно, — Разберёмся…
— Разберётся он… — добродушно проворчала девушка, — Разобрался уже сегодня, да так, что живого места на теле вон не осталось! Нет уже. Теперь я разбираться буду. Сейчас отведу тебя в твою комнату, и пойду целителя искать. Они тут наверняка должны быть…
— Спасибо… — только и нашёлся, что сказать я, чувствуя, как меня ведёт в сторону, и сознание начинает меркнуть.
— Эй! Ты только не отключайся! — взбодрила меня Маша, сопроводив свои слова новой порцией ледяной воды, — Мне ж тебя не дотащить! Обопрись на меня, и пошли потихоньку.
Я послушно повис на девушке, и мы медленно куда-то
