и от предложенного вознаграждения не отказывался. Жил по принципу: « Дают – бери, бьют – беги!»
Уладив вопросы по машине, Олег направился в «управление». Каждый раз подходя к этому строению он вспоминал свою службу на Дальнем Востоке. Таких зданий, как раньше говорили «барачного типа», там было очень много. Да почему было? Есть и до сих пор немало. Деревянные, сделанные с бревен или бруса еще в тридцатых годах прошлого века, они до сих пор служили людям верой и правдой, даря им тепло и домашний уют. А вот на Украине таких домов осталось мало и, Олег подумал, что их следовало бы взять под охрану, как памятники промышленного зодчества.
Зайдя в здании конторы, прошел по коридору к большой деревянной лестнице с широкими деревянными перилами. Поднялся по скрипучим ступенькам на второй этаж.
Возле кабинета главного бухгалтера увидел очередь с нескольких посетителей. Узнав, кто «крайний», присел на один из ряда стульев под стенкой.
Спустя десять минут он оказался под кабинетом один.
« – Удивительно! – обрадовался Олег. – Обычно на это уходит – минимум – час!». Поднявшись с кресла, постучал в дверь.
– Войдите! – услышал он голос Балицкой.
Олег открыл дверь и вошел в кабинет.
– Доброе утро, Марь Васильевна! – поздоровался он, с сидевшей, за большим письменным столом, уже не молодой, но, сохранившей явные следы былой красоты, женщиной.
– Доброе утро, Олег. Проходи, садись.
Олег подошел к столу и сел, на стоящий рядом, стул.
– Марья Васильевна, продайте, пожалуйста, секрет! – обратился он к Балицкой.
– Какой секрет? – Балицкая удивленно подняла глаза на, сидящего напротив мужчину.
– Секрет зелья вечной красоты и вечной молодости. Судя, по вашему виду, вы его каждое утро пьете. Вместо кофе… А я его жене подарю. И она будет всегда выглядеть также прекрасно, как вы.
Марья Васильевна улыбнулась:
– Ты, Олег, льстец… Как, впрочем, и все офицеры… Но, все равно, спасибо… А секрет я тебе дарю безвозмездно, – она чуть наклонилась вперед над столом, – это забота, любовь и ласка родного мужчины… – Затем, улыбнувшись, добавила: – и не кушать после шести вечера – лишнего веса не будет… Хотя, – посмотрев на Олега, дополнила, – лично тебя это не касается.
– Спасибо на добром слове…
– Это не «доброе слово», а констатация факта… И предупреждение! Тебе поправляться надо. Одни глаза и скулы!
– Так «волка ноги кормят». И, «хочешь жить – умей вертеться». Откуда взяться «приросту веса»?
– Народная мудрость может привести тебя, в лучшем случае, к гастриту. А в худшем – к язве. Кофе будешь? – спросила хозяйка кабинета.
– Нет. Кофе не буду. За прошедшие двое суток я его литра три выпил.
– Хорошо… Тогда к делу… Давай квитанцию.
Олег вынул с кармана джинсов цифровой эквивалент результата последней поездки. Марья Васильевна взяла листик с цифрами. Ввела его данные в калькулятор. Перемножила на стоимость. Открыла ключом сейф, вмонтированный в стол. Вынула с него пачку стогривенных купюр. Отсчитала сумму, которую высветил калькулятор. Положила ее на стол перед Олегом.
– Это по первому вопросу… – Балицкая взяла со стола пачку ментолового «Salem». Достала ухоженными пальцами сигарету. Прикурила от предложенной Олегом зажигалки. – А теперь перейдем ко второму… Николай Семенович просил тебя его подождать… Он будет около девяти… У него к тебе дело… Просил тебя предупредить о чем будет идти речь… Что бы ты мог подумать… Заранее… Значит задача такая – надо срочно, в течении недели, девяносто тон дизтоплива.
Олег удивленно «уставился» на главного бухгалтера. Марья Васильевна смотрела на него, с едва заметной улыбкой. Затянувшись сигаретой, спросила:
– Что скажешь?
Олег достал с сумки «Парламент». Открыл пачку. Взглядом попросил разрешение закурить. Получив молчаливое согласие, поджег сигарету. Сбил образовавшийся пепел в пепельницу.
– Я понимаю, что это не шутка! – сказал Олег, после минутной паузы. – Но, я хотел уточнить, правильно ли я расслышал цифру?
– Если, ты услышал девяносто тон – тогда правильно! – подтвердила Марья Васильевна.
– Девяносто тон – это, примерно, сто кубов! А у меня машина берет всего четыре куба. Это для меня двадцать пять ходок. Минимум две недели работы без отдыха!
– Вот поэтому Николай Семенович попросил тебя задержаться! – Балицкая затушила сигарету. – Подумай, что можно сделать… Кабинет Громова открыт. Можешь подождать его там… В углу тумбочка. С электрочайником, чаем, сахаром и чашечками…. Подумай, пожалуйста…. Громову это очень надо. – Марья Васильевна махнула рукой. – Ну, иди. У меня много работы.
– Хорошо… Я буду ждать Николая Семеновича у Николая Семеновича. – Олег поднялся со стула и вышел.
Глава 2
Пятница, 5 октября 2001 года, 9 часов 30 минут
Олег знал, где находится помещение директора. В приемной секретарь отсутствовала по ненадобности. Дверь действительно была открыта. Наверное, Марья Васильевна побеспокоилась об этом заранее.
Рабочий кабинет Николая Семеновича Громова не отличался особым изыском. Здесь не было дорогой мебели. Не было пластиковых окон и дорогих «жалюзи» на них. Не было коллекции картин на стенах и персидского ковра на полу.
Это был кабинет обыкновенный советского директора большого сахарного завода. Паркетный пол, дубовые панели на стенах. Под стеной огромный рабочий стол, орехового дерева, обтянутый зеленым сукном. К нему торцом присоединялся стол для совещаний, огороженный стульями с высокими спинками.
Шкафы под потолок по периметру комнаты, вмещали в себе папки с надписью «Дело» и, просто папки, без надписей. Большое количество специальной литературы на полках, соседствовали с не малым « архипелагом» художественной, доставшейся им в наследство после сокращения заводской библиотеки. Сверху на шкафах, свернутыми в толстые рулоны, пылились листы ватмана с планами производства и схемами оборудования. И даже классический портрет Ленина, как положено, встречал посетителей из-за спины руководителя предприятия задумчивым и вопросительным взглядом.
О том, что за стенами конторы начался двадцать первый век, в кабинете напоминали монитор компьютера, размещенные на столе дорогая селекторная установка «Панасоник», и шикарный, модерновый стул возле стола, обтянутый дорогой кожей, с некоторым количеством автоматических функций.
Николай Семенович редко бывал в своем кабинете. Не потому, что был плохим руководителем, или не любил работать. Совсем наоборот. Это был «трудоголик». Хотя сам он брезговал этим словом. Говорил, что созвучно оно с «алкоголиком». Просто, была у него закалка советского директора, что сделал свою карьеру, как раньше говорили «от станка», а не по партийной линии. А сиживал в шикарном своем кресле редко от того, что помимо этого завода, у него было еще несколько. И, не только, сахарных.
Впрочем, чем владеет Громов, Олега интересовало ровно настолько, насколько это давало ему возможность заработать. После знакомства на трасе, при котором они оба чудом
