— У нее ПМС, это пройдет… — рассеянно ответил Женя.
— Что у нее? — хором спросили Кошка и Дима.
Женя ответить не успел, Кошка перебила:
— Это откуда у тебя такие познания, а?
— Одноклассница одна рассказала. Вика.
Женя старался произнести это имя как можно более равнодушно, но под пристальным взглядом Кошки не смог расслабиться.
— Вика… — хмыкнула Юлька. — Ну-ну…
Женя попытался перевести стрелки.
— А как у Анечки дела? Что-то Анюта молчит, даже странно.
Аня действительно вела себя неестественно. Сидела тихонько, смотрела в одну точку.
— Голова очень болит, — пожаловалась она. — Мне ночью опять снилось… Ой, Молчун идет!
Все обернулись. Молчун шел быстро, утирая с лица грязь.
— Подрался? — отрывисто спросил Женя.
— Упал, — лаконично ответил Молчун.
На лице у него было написано большими буквами: «Не лезьте, сам разберусь!»
Тут Жене пришла эсэмэска, и он впал в блаженный ступор, Анечке стало совсем плохо, к тому же она замерзла…
Птицы разлетелись по домам, так ни о чем и не поговорив.
Аня делала успехи. За неделю она научилась правильно оформлять все задачи и пару раз удостоилась похвалы Анастасии Львовны.
Но похвалы были странные. Казенные. И как будто сквозь зубы. Как Анастасии Львовне удавалось одновременно цедить слова сквозь зубы и широко улыбаться, Аня не понимала.
Аня очень уставала. Просто ужасно уставала. Уже через два урока неподвижного сидения начинало стучать в висках. В кабинете было душно, а окна открывать разрешали только на переменках. Аня вспомнила, как ждала физкультуры, чтобы немного побегать и размяться, и, увидев, что класс строится, расплакалась.
Она не хотела плакать. Оно само. Слезы брызнули в тот момент, когда Анечка поняла — побегать не дадут. Ей так хотелось рвануть навстречу ветру… А вместо этого пришлось идти в душный зал и смотреть, как все одноклассники по очереди пытаются пролезть пару метров по канату.
Причину слез объяснила тем, что прищемила себе палец. Ее даже пожалели.
В этот же день Анастасия Львовна опять оставила ее после уроков.
— Ты отвратительно написала тест по «Человеку и миру», — приторно вздохнула учительница, — неправильно ответила на все вопросы.
— Как? — Анечка даже подпрыгнула. — Там же все было просто.
Учительница молча положила перед Аней листок, полностью исчерканный красной ручкой.
Аня непонимающе уставилась в свои ответы.
— Скажи мне, девочка, ты когда последний раз открывала учебник? — ласково спросила учительница.
— Вчера! — честно сказала Аня. — Только я его читать не стала.
— Почему? — поинтересовалась Анастасия Львовна.
— Да он для маленьких! — сказала Аня. — Я чуть не заснула. Жалко стало время на него тратить.
Учительница смотрела на Аню, не мигая. А Аня опять уткнулась в свой листик.
— Анастасия Львовна, я не понимаю, что здесь неправильно! Вопрос: «Занятия первобытный людей». Я написала, что это охота, рыбалка, домашнее хозяйство и рисование.
— Рисование это не занятие! — отрезала учительница. — И в учебнике нет никакого домашнего хозяйства. Там четко все расписано. Занятия первобытных людей — охота, рыболовство, собирательство и хранение огня!
Перечисляя занятия, Анастасия Львовна уверенно загибала пальцы.
— Но рисунки же есть! — удивилась Аня. — Значит, рисование тоже было!
— Не все первобытные люди рисовали!
— Тогда вопрос сформулирован неправильно! — сообщила Аня. — Тогда нужно было написать «основные занятия первобытных людей».
Улыбка у учительницы слетела с лица. Но Аня, совершенно не понимая, что происходит сейчас внутри у педагога, продолжила:
— И вот тут, «орудия труда железного века», я написала, что это нож и топор. А вы мне вписали еще и меч и щит. Но меч и щит — это не орудия труда, это оружие!
Анастасия Львовна впервые в своей педагогической практике треснула кулаком по столу. Аня подпрыгнула.
— Что случилось? — испуганно спросила она.
Учительница с трудом взяла себя в руки.
— Я не знаю, как вас там учили, в этой хваленой тридцать четвертой школе, но я вижу, что твои познания крайне малы и…
— Да что вы! — махнула рукой Аня. — Я очень много знаю про древних людей! Хотите, расскажу?
— Я хочу, чтоб ты мне отвечала. На вопросы. Мои. Четко поставленные.
Аня встретилась взглядом с учительницей и поняла, что та в бешенстве. Анечка никогда не встречалась так близко с человеком, от которого исходит неприкрытая ненависть. Она испугалась.
— Ан-нн-настасия Львовна, вы не-не волнуйтесь, — начала говорить Аня.
— Если вашу школу закроют, — прошипела Анастасия Львовна, — то это будет самое правильное решение.
— Нет, нет, что вы! — воскликнула Аня. — Ее не закроют! Не могут закрыть!
Вдруг учительница взяла себя в руки и почти нежно спросила:
— Ты так любишь свою школу?
— Да, очень! — честно ответила Аня.
— И ты хочешь туда вернуться?
— Больше всего на свете! — выпалила девочка, вжимаясь в спинку стула.
Анастасия Львовна улыбнулась и стала похожа на сытого удава.
— Но ты же понимаешь, что должна стараться. Если у тебя здесь будут плохие оценки, то обратно могут и не взять.
— Не может…
— Еще как может, — перебила учительница. — Скажут, что даже с обычной программой не справляешься, куда уж тебе в тридцать четвертую.
Номер школы Анастасия Львовна выделила издевательской интонацией.
У Ани голова пошла кругом. С одной стороны — бред. А с другой… А вдруг правда? Аня вспотела от тревоги.
— Что я должна сделать? — спросила она.
— Учиться, дорогая. Не задавать глупых вопросов. Читать учебник.
Анастасия Львовна встала и потрепала Аню по плечу.
— Завтра перепишешь тест. И не переживай, мы с тобой поладим.
Девочка выходила из кабинета на подгибающихся от страха ногах. Кинулась звонить Впалычу. Недоступен…
Впервые Птицы поругались в конце ноября, когда на дворе стояла самая мерзкая пора — уже даже и не осень, но и не зима. Слякоть, стылость, сырой ветер и низкие облака. Все выглядели подавленными, а Молчун молчал угрюмее обычного. Анечка осунулась и даже заболела, чего с ней не случалось очень давно. Кошка рычала на Димку, благо тот постоянно был под рукой, а Димке отказывало его безграничное терпение, и он начал огрызаться.
На этом фоне светившийся от неземного счастья Женька смотрелся неуместно. О чем Кошка однажды ему и заявила, когда собрались в продуваемой всеми ветрами беседке:
— Съешь лимон, лидер! Смотреть на тебя противно!
Женька дернулся, но еще пытался перевести разговор в шутку.
— Это я заради оптимизма и во славу проекта!
Никто его веселья не поддержал, только Кошка еще больше завелась:
— Заради Викуленьки своей, а не для проекта! Ты о ней только и думаешь!
Женька не случайно стал лидером, когда-то Впалыч рассмотрел в нем умение душить конфликты в зародыше — и Женя задушил бы, если бы Димка вдруг не пропел противным голосом:
— Нас на ба-а-а-а-бу променя-а-а-ал!
Это прозвучало очень обидно в устах человека, который вечно всех мирил.
И Женька не пожелал эту обиду терпеть.
— За собой лучше смотрите! Я уже неделю отчеты жду! Где отчеты? Тормоза!
Тут взорвались все разом — кроме Молчуна, который только набычился. Кошка орала, что с таким лидером группа годится только дворы подметать. Женька, как ему казалось, внушительно (на самом деле визгливо) требовал выполнения плана. Димка рычал, что оба придурки психованные. Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы не Ворон.
Он шел мимо с парочкой одноклассников и вид имел самый счастливый.
— О! Птички раскудахтались!
Спорящие ощетинились. Теперь у них был общий враг.
— Вали отсюда!
— Урод!
— Не лезь!
Крикнули все сразу, и получилась неразборчивая брань. Но Ворон только ухмыльнулся пошире и махнул своим попутчикам:
— Пошли, пацаны. Эти лохи жизни не поняли!
Фраза прозвучала так дико и фальшиво даже для Ворона, что Птицы не нашлись, что сказать. Стояли и провожали его нехорошими взглядами. От их взглядов Ворон, по идее, должен был задымиться — но не задымился, ушел, весело болтая о новой компьютерной игрушке.
Зато успокоились. Женька даже умудрился сказать совершенно спокойным (теперь уже действительно внушительным) тоном:
— А вот человек уже социализировался. Интересно как?
Помолчали.
— Будет следующее… задание, — то ли спросил, то ли объявил Молчун.
Женька кивнул.
Выяснить тайну Ворона оказалось проще простого — он манипулировал одноклассниками.
