Читаем без скачивания Якут - Сергей Калашников

Нет, никто никого не торопит. Однако — традиции разных народов в некоторых моментах удивительно сходны между собой. Мы — мужчины — не особенно напрягаясь, ладим между собой. Бабушка, следуя традиции, почитает невестку старшей в доме и подчиняется ей беспрекословно. Невестка со свекровью тоже способна поладить, особенно, если у той нет своих дочерей. А вот дочь с матерью ни за что не уживутся. Проявится это позже, и, если вовремя разъехаться, то и отношения сохранятся прекрасные, и поддерживать друг друга они никогда не забудут. Но две хозяйки под одной крышей — это никогда не было реальностью. Может быть и случались редкие исключения, но мне про них никогда никто не докладывал.

Глава 5. Посудохозяйственная

Что такое осень? Это много тяжёлой работы. Уборка скудного урожая с огорода, где благодаря микроклимату южного склона вырастают скромного размера корнеплоды — мелкая морковь и незнакомые мне разновидности репы и редьки. В окрестных березняках заготавливаются дрова — упавшие или старые, засыхающие деревья. Перевозка их на нартах, в которые запряжена лошадка — это значительно легче, чем перетаскивание тех же нарт силой нескольких человек.

Отец семейства берёт мерина у якутов в нашем стойбище. Как они договорились — этого я не знаю, да и не важно это. Соседи часто помогают друг другу просто так — иначе тут не прожить. Мы с батюшкой Айтал рубим и грузим дрова, а лапушка моя отвозит короткие брёвна к юрте и при виде её, ведущей под уздцы лошадку, везущую хворосту воз… Вы меня понимаете. Женушка моя невелика ростом.

Не бывает зимой лишнего топлива. И время для его заготовки подходящее — снежок уже лежит, но морозов пока нет. И полозья скользят хорошо, и топор от деревьев не отскакивает

Чуть раньше успели набить гусей, что пролетали на юг. Айтал и её папенька — прекрасные стрелки, а дичь приносили собачьи недоросли. Лайка в роли «подствольной» собаки, причём не взрослые псы, а игривые подростки, это, знаете ли больше похоже на цирковую дрессировку, чем на просто правильное воспитание.

Добычу мы закоптили, я научил. И теперь в погребе парами висят на деревянных вешалах коричневые с золотистым отблеском тушки. Соль и дым, да на холоде — хоть до весны сохранятся. До замерзания реки успели ещё одну большую рыбалку провести. С соседями вместе составили наши сети в невод метров до пятидесяти с гаком и уж загребли, так загребли. Да не один раз. Хорошо взяли. В следующий раз уже как река встанет, так со льда ловить станем, да морозить.

Не перечислить дел. Однако и одежда на мне теперь добротная — отличные зимние меха. По манере одеваться моя нынешняя семья придерживается простого и понятного обычая — перенимают у соседей всё удобное. Женские шапочки с завязками и мужские из короткого плотного меха, и капюшон за спиной — вот для оторочки его кромки использован мех росомахи. Сапоги для зимы короче летних, но надёжно утеплены.

Обнаружил в обиходе множество вязаных вещей и деталей одежды. Пока было тепло, никто ими не пользовался, а тут повынимали откуда-то.

Незадолго до холодов, буквально накануне, промазали крышу глиной, где растрескалось, и поправили кое-что… нет, опять я про скучные повседневные хлопоты. Хотите про семейную жизнь? А фиг вам. Ладим мы с Айтал, вот и всё. Были, однако, и интересные события.

Железную руду я нашел. Лимонит. Конечно, возни с ним требуется много, но всяко это не путь во многие тысячи километров, чтобы доставить железо в эти места. Наковырял как следует и доставил к юрте.

Присел в задумчивости рядом с принесённой мной грудой камней и призадумался. Обогащение данного вида руды на современных комбинатах включает в себя флотацию, причём обратную, и обработку кислотами. Ничего нужного для этого у меня нет. Да и сами мои познания в области металлургии носят описательный характер. Отец и дед Айтал всегда работали на привозном железе и процесс выплавки его из руды представляют себе немногим лучше меня. Вернее, они знают, как это проделывают их современники — оба бывали в тех местах, где выплавлением криц занимаются их собратья по ремеслу, и кое-что видели.

Первым делом руду мы прокалили, а потом раздробили и промыли в обычном лотке. Теперь надо бы снова прокалить, но мелкий песок — это не камни. Его от золы потом как-то надо будет отделять. Нагревать в горшке? Жалко посудины — их ведь покупать приходится. Причем довольно далеко — своего гончара в нашем стойбище нет.

Слепили из глины толстостенного уродца, дали ему подсохнуть — всё туда и засыпали. И снова на костер. День выдался ветреный. Я подкидывал дровишки и, глядя на раздуваемое пламя, думал: «Вот было бы здорово, если бы с таким же напором воздух подавался и в домницу. А то ведь надо шить меха, прилаживать однонаправленный клапан, потом качать это несколько часов. Или дней? Не помню, сколько требуется времени на то, чтобы всё прогорело».

Когда наш песочек прокалился, мне показалось, что его стало меньше. Строить домницу, как на картинке из учебника истории, было откровенно лень. И вообще, чувство грядущей неудачи откуда-то закралось в мою душу и сильно испортило настроение. Отец же с дедом несколько дистанцировались от этой затеи и только поглядывали со стороны. То ли думали, что я знаю, что делаю, то ли опасались чего. Как-то это меня напрягало и не давало бросить затею, которая нравилась всё меньше и меньше. Ну какой из меня нафиг плавильщик!

Ветры в наших краях, как и повсюду — хотят дуют, а не хотят — не дуют. Но местные жители знают массу примет, ориентируясь на которые могут давать прогнозы погоды на ближайшие день-два. Вот и нынче вечером дед сообщил, что завтра потянет с севера. Тут у меня в голове и стрельнуло.

Я вытряхнул из горшка прокалённый песок и навертел в дне отверстий. Обожженная глина напоминала кирпич и стальному гранёному шилу поддалась. Поверх этого дуршлачка положил древесные угли. Сначала крупные, а потом всё мельче и мельче. Ну а сверху лимонитовый песок. Он, конечно, просыпался внутрь между угольками, но, надеюсь, не до самого дна.

Это сооружение оттащил к месту, где долина Адычи сужается — тут всегда, если денёк ветреный, сильно сквозит. Поставил горшок на три камня, так, чтобы они не мешали поступлению воздуха под дно с северного направления. Еще из трёх плоских камней кое-как приладил сверху крышу, позаботившись о том, чтобы выход для воздуха оказался направлен на юг. А потом засыпал всё это землёй, образовав просто кучу с пещеркой под днище горшка. Растянул пару шкур на жердях, соорудив из них подобие воронки, способной направить поток ветра куда мне надо. И всё на этом. Смеркается уже, и тихо вокруг. Ни ветриночки.

Вернулся в юрту и как раз поспел к ужину. Мужчины душу из меня вынули, но выведали, что я там сооружал. Заинтересовались и даже попросили взять их с собой, когда до дела дойдёт. Дед и растолкал утром:

— Миха! Ветер поднялся. Пора твою печку разжигать, — ага, переживают нешуточно за мою затею.

Так и пошли втроём. Разожгли рядом с «земляной кучей» костер и, когда он разгорелся, затолкали пылающие головни под дно горшка, словно в пещерку. Под напором воздуха они загудели и вскоре рука уловила выход тёплого воздуха из верхнего отверстия. Он продолжался и тогда, когда головни внизу дотлели — значит, в горшке тоже идёт горение. Вот и всё. Больше ничего сделать невозможно, пока не прогорит заложенное внутрь топливо и не остынет всё сооружение. Первым ушел от домницы я, а отец с дедом только через час подтянулись. Думали, что оно быстренько завершится. Ага.

Крицу мы доставали утром другого дня. Сначала потихоньку разворошили горку пропечённой земли и поняли, что внутри она очень горячая. Я своей маленькой лопатой действовал осторожно, словно археолог и пытался не повредить стенки глиняного сосуда. Так и не понял, повредил или нет, потому что просто не почувствовал его… в целом виде. Только в виде каких-то, то ли черепков, то ли комков. От шлака вообще веяло жаром, но на ветерке он быстро остывал. Тут уже действовали пешнёй и молотком, и… нашли мы крицу, похожую на стопку обугленных блинов. Она оказалась маленькой, и после проковки из неё получился кусок железа размером с ладонь. Девичью. А еще на самом дне безнадёжно разрушившегося горшка нашлись несколько клякс чугуна. Крошечных. С ноготок. Чтобы их отыскать мне пришлось всю землю ссыпать тонкой струйкой с края лопаты, глядя, как ветер относит её в сторону прозрачным шлейфиком.

С этого момента жизнь моя превратилась в подвоз руды и дров. Старшие мужчины увлеклись металлургией, и крепко спорили и о форме сосуда, и о диаметре отверстий для подачи воздуха, и об их расположении. Меня, как младшего в роду, использовали в качестве источника движения для перемещения необходимых для серьёзных работ вещей к местам таинства рождения метала из камня.