class="p1">— У него от баб такого не бывало, — искренне брякнула Ирина и тут же спохватилась. — О чем ты говоришь?! Какие женщины. Это в прошлом. Он же уважаемый человек, заведующий кафедрой, как можно такое предполагать.
— Действительно, — поддакнула Лидос. Она понимала, что Ирина не хочет скандала. И это радовало.
— Вот ты и подтверди!
— Я-то причём? — напряглась Лидос.
— Охранник сказал, что в тот день ты приезжала на наши дачи.
— Ты путаешь?! — сердце у Лидос ушло в пятки. — Еще не хватало мне с твоим мужем на даче шарахаться. Он на кафедре надоел.
— Но ты же там была?
— Ваша соседка попросила найти дизайнеров для отделки дома напротив. Туда я заходила. Мне бы и в голову не взбрело идти в гости к Евгению Петровичу.
— Так ты его не видела? Ни одного, ни с кем?
— Если бы на вашей даче кто-то был, я бы услышала какие-нибудь звуки.
— Правильно, и я о том же! Подтверди это в полиции,… пусть они своими делами занимаются.
Глава тридцатая
В вестибюле общежития на пластиковом столе стояла большая фотография Евгения Петровича в траурной рамке и лежали красные гвоздики. Никто из абитуриентов не обращал внимания на эту деталь интерьера. Только Ада остановилась, как вкопанная. На стене висела написанная тушью от руки биография профессора, а в конце значилось — внезапно умер от острой сердечной недостаточности.
Нинка ткнула её в бок:
— Чего ты, пошли, а то еще передумают.
В руках она держала две сумки, одну свою, а вторую с вещами Ады, которые предусмотрительная комендантша на всякий случай спрятала в подсобке.
Ада развернулась к выходу и едва не столкнулась с Лидией Константиновной.
— Ты где пропадала? — не столько прошептала, сколько прошипела она.
— С подругой, — растерялась Ада.
— Мы опаздываем, — с вызовом подтвердила Нинка.
— Пошла вон отсюда, — грозно огрызнулась Лидос.
— Кто ты такая? — не осталась в долгу Нинка.
Ада встала между ними.
— Я сейчас, ты иди… — и довольно резко подтолкнула подругу к выходу.
Поскольку мысли Нинки крутились вокруг предложения Шотика, на всё вокруг ей было наплевать.
Лидия Константиновна направилась к фотографии, сложила аккуратно рассыпавшиеся цветы. Подождала, пока к ней подошла Ада.
— Меня вызывают в полицию. Нужно подтвердить, что никого на даче кроме него, — она кивнула на фотографию, — не было.
— А вдруг меня кто-то видел?
— Оказалось, не видел.
— Значит, я вам больше не нужна?
— Чем быстрее исчезнешь, тем будет лучше.
— А как же учёба?
— О… похоже на шантаж?
— Скорее на обещание.
Лидос в упор посмотрела на Аду. Не такая простая эта девушка. Может и напакостить. А что она, в сущности, теряет? Расскажет, как профессор её заманил, как соблазнил, как умер на ней, и как возникшая женщина предложила уехать…
У Ады и в голове такого не было. Но от отчаяния она цеплялась за единственную соломинку. Поэтому в глазах светились мольба и решительность. Это произвело впечатление.
— Подавай документы, — сухо сказала Лидос, — и не отсвечивай здесь. Когда нужно будет прийти, позвоню.
Ада еле сдержалась, чтобы не расцеловать Лидию Константиновну.
Глава тридцать первая
Лёня Айсберг всегда боялся навязчивых мыслей, но был, подвержен им. Вот и сейчас мысль о соучредителе отравляла ему жизнь. Влад Валюхин сыграл важную роль в становлении их совместного бизнеса. Главное, благодаря обширным связям в политических и правоохранительных структурах, доставшихся ему от отца — зампреда советского Госплана.
Поначалу всё шло хорошо, но в какой-то момент Влад затормозил. Женился, пошли дети, потерял инициативу. Официально выпихнуть его из бизнеса, не было ни каких оснований. Но и дальше идти уже не по пути. Лёня путался в своих желаниях, но не мог не обдумывать этот вопрос.
— Так чего от тебя хотела Лидос? — спросил он Кумова, когда тот возник в его кабинете.
— Да у неё завкафедрой внезапно умер.
— Убили?
— Почему? Нет. Поехал на дачу, лег в постель и умер. Говорят — острая сердечная недостаточность.
— А чего Лидос так разволновалась?
— Как-никак коллега.
— Кто ж теперь, на его место?
— Скорее всего, предложат Лиде.
— Вот! — возбудился Айсберг, — самое то! Она же давно мечтала об этом месте! Я помню… спрашивала меня, нельзя ли как-нибудь профессора подтолкнуть…
— Она-то не причём… — тут же всполошился Юлий Юрьевич.
— В том-то и цимес! Она и пальцем не повела, а место освободилось.
— Просто дождалась.
— А нам сколько ждать? — неожиданно спросил Айсберг.
— Чего? — не понял Кумов.
— Когда Влад, вот так сковырнётся, — при этом Лёня подмигнул и рассмеялся, давая понять, что пошутил.
«Ах, вон, ты куда…» — подумал Кумов. Испугавшись, что правильно понял, рассмеялся еще громче.
— Да… повезло Лидочке. Скоро будем обмывать должность, — все так же игриво продолжал Лёня.
— А как же, и Влада позовём! — запустил пробный шар со своей стороны Кумов.
— Передай мои поздравления. А над списком гостей подумай. Может, кое-кого пора вычеркнуть.
Его смех прекратился внезапно, уступив место холодному испытывающему взгляду, от которого Кумов постарался поскорее скрыться в приёмной.
Глава тридцать вторая
Квартира оказалась просторной. Хоть и двухкомнатной. Комнаты удачно разделялись кухней, перед которой еще был большой холл. Несколько лет Шотик держал её для любовных утех. Теперь решил предоставить Дане. Пусть он отвечает за девчонок. Нинка сумела разжечь в сердце Шотика если не пожар, то приятное томление. А Даня вился вокруг Ады с нескрываемым восторгом. Главное, можно было ситуацию держать под контролем.
Так Ада и Нинка поселились почти в центре Москвы на Больших Каменщиках с видом на Новоспасский монастырь.
— Жить-то на что будем? — вопрошала Нинка.
— Пойдем работать, — обнадежила Ада.
— На фига! Раз пользуются нами на постоянной основе, пусть платят тысяч по пятьдесят на нос.
— Вот и скажи Шотику.
— Слушай, я тут в качестве довеска. Мне вякать не положено. А ты при желании можешь отжать Даню по полной.
— Не сумею. Лучше устроюсь уборщицей, — заявила Ада.
— Да, брось ты!
— Даня заплатит тебе, если будешь на время отсюда съезжать.
— С чего это? — насторожилась Нинка.
— Хочет встречаться со мной наедине.
— Такой стеснительный?
Даня действительно потребовал от Ады, чтобы она под страхом смерти молчала о его
