— А что же ты своё невероятное чутьё не применил? Ну как раньше. Как в особняке.
Жаль, но в этот раз расшифровать моё «ву-у-у», которое, впрочем, ввиду наличия во рту дневника, прозвучало не слишком внятно, не сумели. Или не захотели суметь! И вместо ответа на вопрос я услышала:
— В какой-то момент подумалось, что ты опять сбежала. И… — Дан выдержал короткую, но вескую паузу, — не могу сказать, что эта мысль доставила мне удовольствие.
В голосе светлости прозвучала неприкрытая горечь, и я слегка запнулась. Тут же остановилась, повернулась и буркнула:
— Даже не мечтай!
Потом сообразила, что сказала, и фыркнула, в попытке сделать вид, будто имела в виду совсем другое. Но телепатия… она ж такая телепатия! Когда нужно, то фиг сработает, а тут…
От светлости повеяло теплом, а в тишине коридора прозвучало:
— Ты серьёзно? Ты не врёшь?
Маленький дракон опять фыркнул и на провокацию не повёлся. Он развернулся, чтобы бодро продолжить путь к личным апартаментам блондинчика. А оказавшись там, проследовал в спальню, выплюнул свою пыльную, пропитанную не слишком приятными запахами ношу, и поспешил к двери в ванную.
— Ву-у-у! — сообщила на ходу. Что означало: не подглядывай, пожалуйста. И дневник руками не трогай.
Ответом мне стала тишина, но я верила — светлость не подведёт.
А дальше… Дальше были наполненные дикой болью минуты трансформации и непродолжительный, но очень желанный душ.
Да, я не удержалась. Тем более что к пыли дорог добавилась едкая пылюка склепа. А ещё ужасно хотелось помыть рот — ну после дневника Ласта. Да и вообще… Вообще горячие струи, ароматное ромашковое мыло и шампунь с запахом лаванды — это чудесно. И устоять перед таким искушением действительно невозможно, особенно если ты девчонка!
Ну а после душа случилось большое пушистое полотенце, в которое я завернулась, и… осторожное возвращение в спальню.
Я не сомневалась — герцог Кернский мои намерения угадал и, следовательно, посторонних в покоях нет. Более того, все двери, конечно, заперты! То есть я могу спокойно развалиться на кровати и читать, сколько вздумается.
И кое в чём мои надежды оправдались — чужих в спальне действительно не наблюдалось, и дверь явно была закрыта на ключ. Зато в том, что касается «развалиться и читать», заминочка вышла…
Она была высокой, симпатичной и сероглазой. Караулила прямо напротив двери в ванную, а когда я из этой самой ванной вышла, сложила руки на груди и улыбнулась уголками рта. И пусть разделяло нас шагов пять, но проскользнуть мимо не получалось. В смысле, это было вполне возможно, но…
Но я не могла. Стояла, хлопала ресницами, и… и, собственно, всё. А он тоже стоял! И тоже смотрел, но очень скоро не выдержал.
Шаг навстречу, ещё один, третий… А потом капкан мужских рук захлопнулся, и я ощутила, что пьянею. Причём стремительно! Быстрей, чем можно вообразить!
Дантос притянул ещё ближе и зарылся носом в мои волосы. Затем наклонился и поцеловал в обнажённое плечо. Я же едва не замурлыкала, ощутив тепло его тела и такой родной, такой желанный запах. А через миг запрокинула голову и подставила губы.
Умолять не пришлось. Их светлость воспользовался приглашением сразу, без колебаний… Но вот беда: чем дольше он целовал, тем яснее я сознавала — мало! Мне категорически мало этого поцелуя, да и объятий совершенно недостаточно.
Руки сами потянулись к вороту мужской рубахи, тело нетерпеливо выгнулось. Увы, но факт — я ужасно истосковалась по Дану. Если бы во время путешествия он не заморачивался на приличиях, которые мешали ночевать в одном номере, всё было бы спокойнее, а так… Я больше не могла ждать. Не могла и не хотела! И блондинчик моё нетерпение не только услышал, но и поддержал.
Он быстро избавился от камзола, подхватил меня на руки и понёс к кровати. Бережно уронил на атласное стёганое покрывало и наклонился, чтобы вновь прикоснуться к губам. И если до этого момента у меня ещё сохранялись какие-то остатки разума, то теперь мир поплыл окончательно. Я была пьянее хмеля, и мне это состояние нравилось.
Секунды, которые потребовались Дану, чтобы сбросить сапоги и стянуть с себя рубаху, показались вечностью. Зато потом он очутился совсем близко и наконец-то покусился на моё полотенце.
Я… запротестовала, но не всерьёз, а чисто из вредности. И очень порадовалась тому, что блондинчик истолковал протест совершенно верно — то есть внимания на попытки удержать ускользающую ткань не обратил.
А справившись с полотенцем, лёг сверху, придавив обнаженную меня к постели, и подарил взгляд, исполненный такого желания, что я, вопреки логике и опыту, залилась краской. И тут же услышала:
— Ну вот ты и попалась, малышка…
Мм-м…
Пришлось закусить губу, чтобы не улыбнуться.
Конечно, дорогой. Конечно, ведь я даже не догадывалась, чем может кончиться эта трансформация! Так что да — ты бесконечно коварен. Ты соблазнил, искусил и…
Додумать, увы, не смогла, ибо в следующий миг меня попросту огорошили:
— Ах вот как! — В голосе Дана прозвучали нотки шутливого, но всё-таки возмущения. — Ладно, малышка. Я тебя услышал!
Герцог Кернский снова припал к моим губам, а его прикосновения стали предельно откровенными. Но я на эту откровенность не ответила — у меня случился шок.
Это что же получается? Теперь телепатия Дантоса работает независимо от того, в какой форме я пребываю? Бес меня пожри, но это… несправедливо!
— Почему несправедливо? — прервав поцелуй, спросил Дантос.
— Потому что! — дала исчерпывающий ответ я.
А вместо сочувствия или поддержки поймала тёплую улыбку и новый, очень медленный поцелуй в губы. И очень чётко поняла — если Дантос сейчас остановится, то я за себя не отвечаю. Но… герцог Кернский не остановился. Ни на секунду. Ни на миг!
Из накрывшей дрёмы вырвал далёкий звук голосов. Это было неожиданно, и я вздрогнула, чтобы тут же замереть в напряжении. Но уже через мгновение расслабилась и блаженно зарылась лицом в подушку. Закрыла глазки и притворилась, что всё ещё сплю.
Голоса доносились из соседней комнаты — из гостиной. Один принадлежал Дантосу, а второй, кажется, Полли. Спустя несколько минут догадка насчёт горничной подтвердилась, и даже причина визита выяснилась — Полли приносила обед. Но прежде чем я узнала эти подробности, голоса замолчали, а дверь спальни приоткрылась с тихим шелестом. Дальше был едва различимый звук шагов, ощутимое проседание матраса и щекотный шёпот в ушко:
— Всё ещё спишь?
Мне было так хорошо, так тепло и комфортно, что хотелось сказать «да» и продолжить. Но желание увидеть Дантоса оказалось сильнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
