её образ получился тусклым и абсолютно непривлекательным.
Очевидно, сухой из-за печки воздух плохо на меня действует. Ну, ничего. Завтра утром уже уеду. Осталось только пережить новогоднюю ночь.
Вопреки логиче, мысль о скорейшем отъезде совсем меня не порадовала.
– Скорее, скорее, все садимся! – ворвалась Светлана в гостиную спустя минут десять. Увидела «творчество» Жени и чуть в обморок не упала. – Женёк! Ты чего тут устроил?
– Так украшаю же!
– Собери весь это мусор и выброси!
– Это не мусор! Это снежинки!
– Мусор!
– Снежинки!
Пока они пререкались, я решил под шумок собрать хотя бы часть изрезанных салфеток. Ко мне присоединилась Валя.
– Извините, – шепнула она мне, – папа бывает чуть-чуть не от мира сего. Но он хороший!
– Не сомневаюсь, – отозвался я, отклеивая «творчество» от скатерти.
– Что ж… Как вам наше семейство, Михаил?
Кажется, Валя решила завязать со мной светскую беседу, если так можно выразиться, находясь в деревне. Ну, по крайней мере, она хоть не считает меня мошенником.
– Все вы очень любезны, – искренне ответил я. – Приютили незнакомца… На это не все способны.
– Нет, у нас в деревне всегда так! Гостям мы всегда рады!
– Не все, – справедливо заметил я. – Алёна, например, не только не рада, но ещё и настроена избавиться от меня любой ценой. Сколько раз она уже покушалась на мою жизнь…
Валя засмеялась. Я тоже не смог сдержать улыбки. Действительно, очень приятная девушка: первое впечатление меня не обмануло.
– Как мило, – вдруг зазвучал недовольный голос Алёны, а затем и она сама вошла в гостиную, держа в руках круглое блюдо. На блюде был салат, которому, очевидно, попытались придать форму елочки. О ёлочке напоминал только цвет: салат был так щедро присыпан укропом, что о его составе можно было только догадываться. – Вижу, вы уже подружились.
«Ёлочка» была чуть ли не брошена на стол рядом со мной и Валей. Успев поймать салат у края, я уставился на Алёну. Что ж теперь-то ей не понравилось?
При знакомстве с этой девушкой должна выдаваться инструкция.
– Ни на что не претендую, – вдруг заявила Валя. – У меня Тимурка есть. Так что, на, – кивнула на меня.
Я нахмурился, размышляя о том, кто же такой «Тимурка». Алёна же вдруг залилась краской. Смутилась?
– Валя!
Ясно – разозлилась.
– Дочка, принеси, пожалуйста, морс. Он на улице охлаждается, – Людмила приобняла Алёну за плечи.
Тем временем Женя с неравным счётом проиграл спор о ценности своих творений и начал собирать недо-снежинки. Остальные гости, подгоняемые Светланой, начали занимать свои места за праздничным столом.
Я задумался: а где, интересно, папа Алёны? И Людмила выглядит как будто слегка печальной и поглядывает на пустое место рядом с собой…
Может, сесть рядом с ней? Чтобы она не грустила. Или это будет неуместно?
Я почти решился, но Женя решил «улучшить» салат-ёлочку, воткнув в него пару огуречных палочек, из-за чего поднялся шум и гам и чуть было не дошло до драки.
Когда, наконец, все успокоились и расселись, выяснилось, что единственное пустое место осталось рядом со мной. Я уже собирался было попросить Валю об одолжении, но вошла Алёна с морсом. Оценив ситуацию, она нахмурилась.
Она выглядела до того забавно с этой морщинкой между бровями, что я невольно улыбнулся.
Людмила кивком показала дочери на свободное место. Та закатила глаза, но всё-таки уселась рядом со мной.
– Проводим старый год! – объявила Светлана. – Юра, наливай! Люда! Давай тост!
Людмила послушно встала со своего места.
– Дорогие мои! – начала она. – Это первый Новый год, который мы отмечаем без Гены… – грустно вздохнула Людмила. Я взглянул на Алёну: её недовольная маска спала, и я увидел её открытой и ранимой, кажется, впервые. – Спасибо вам всем, что вы приехали к нам! Так приятно, что удалось собраться всей семьёй! И пусть уходящий год был не самым простым, впереди у нас – прекрасное, светлое будущее!
За светлое будущее грех не выпить. Я попробовал содержимое своего бокала. Морс?
– Алкоголь после Нового года, – снизошла до пояснения Алёна. – Если дяде Жене сразу налить, такое начнётся…
– Представляю, – отозвался я.
Час до Нового года пролетел совершенно незаметно. Помимо еды, которая оказалась настолько вкусной, что я съел определённо больше, чем собирался, меня заставили принять участие аж в двух конкурсах.
Первый конкурс – самая красивая новогодняя снежинка из салфетки. Я искренне не понимал, зачем взрослые люди соревнуются в такой ерунде, но азарт Алёны Викторовны передался и мне. Как только она поняла, кто будет её соперником, то собрала всю волю в кулак. То, как она изрезала салфетку, не снилось даже Жене.
Я сделал всего пару надрезов, позволив ей победить. Если бы Алёна проиграла – это, возможно, стоило бы мне жизни.
И чем я, взрослый мужик, занимаюсь? Но, надо признать, было весело.
Второй конкурс – викторина. И в нём Алёна уже победила честно: кто бы мог подумать, что у деревенской девчонки такой широкий кругозор? Я был искренне восхищён.
Время приближалось к двенадцати, и надо было включить традиционное обращение президента. Тут нарисовалась новая проблема – старый, выпуклый телевизор ни за что не хотел показывать обращение.
Он ловил только один канал неизвестного происхождения, по которому зачем-то в новогоднюю ночь рассказывали, как жили и чем питались мамонты.
Женя, эксперт в спорах с телевизором, решил стукнуть по нему кулаком. Как ни странно, это не помогло, а несчастное устройство пошло помехами.
Алёна переключала с канала на канал, но упорно работали одни-только мамонты, Женя периодически замахивался на телевизор, Юра ограничивался устными угрозами, Людмила ласково уговаривала показать нам обращение, бабуля же шептала молитвы.
Не знаю, что их этого сработало, но чудо произошло! Правда, разглядеть человека за помехами было практически невозможно, звук был довольно чётким.
А потом, наконец-то, начались куранты. Мне вручили бумажку, велели написать желание, потом сжечь, бросить в бокал и выпить вместе с шампанским. Я знал об этой традиции, но не делал этого уже, кажется, тысячу лет.
Последний раз я загадывал новогоднее желание лет в четырнадцать. Даже не помню, сбылось или нет.
А сейчас в голове абсолютная пустота. Что мне загадать? Я могу купить себе всё, чего душа пожелает. Но могу ли я назвать себя счастливым человеком? Пожалуй, но не до конца. Значит, чего-то мне всё же не хватает.
Но чего?
Я взглянул на Алёну: она что-то вдумчиво строчила на своём клочке бумажки.
– Михаил, пишите же быстрее! – воскликнула она. – Время вот-вот закончится.
Желание сформировалось само самой, и я даже не успел его обдумать. Я сжег его и только потом осознал, что написал:
