Западники со своей стороны усилили сепаратные переговоры, добиваясь того, чтобы единым фронтом выступить на совещании. Исключительно активную роль в работе совещания и в работе нашей делегации играл Хрущёв. В этой обстановке наша информация, особенно о меняющихся планах и тактике западных держав, нюансах в позициях отдельных делегаций, имела первостепенное значение. Могу только сказать, что разведка справилась с этой задачей. И в конечном итоге на совещании создалась более благоприятная обстановка и были одобрены министрами иностранных дел стран-участниц совместные директивы и финальное коммюнике.
В этих документах практически полностью была учтена позиция Советского Союза. В Москве и мировой общественностью итоги Женевского совещания рассматривались как серьёзный успех советской внешней политики с далеко идущими последствиями. В мировой печати появился даже особый термин — «дух Женевы», означающий возможность нахождения общих согласованных позиций по таким важнейшим вопросам, как вопросы европейской безопасности, разоружения и т. д.
Для меня лично те месяцы работы в группе Короткова на крупнейших конференциях мирового значения в 1954 и 1955 годах были большим везением.
Уже в Москве, позднее, я узнал много интересных фактов из боевой биографии Александра Михайловича Короткова. Начав работать в ГУГБ делопроизводителем в девятнадцать лет, в двадцать один год он уже получил назначение на должность помощника оперуполномоченного. С 1933 года у Короткова идёт полоса командировок за рубеж по нелегальной линии: это Франция, затем Германия, в 1937 году опять Франция. Он уже работает как руководитель группы, созданной для ликвидации предателей, изменников Родины за рубежом.
Перед нападением Германии на Советский Союз Коротков работает в берлинской резидентуре, у него на связи находятся несколько ценных агентов. Сразу в первые дни войны немцы блокировали советские учреждения, но Коротков сумел обусловить и надёжно сохранить связь со своими помощниками. В 1943 году — участие в обеспечении безопасности проведения Тегеранской конференции глав держав антигитлеровской коалиции. Затем со спецзаданиями находился в штабе югославских партизан и был в 1946 году награждён югославским орденом «Партизанская звезда» 1-й степени. В 1948 году Сталин «предал анафеме» лидера Югославии Иосипа Броз Тито.
Многие видели фотографию, сделанную во время подписания акта капитуляции гитлеровской Германии в Берлине маршалом Жуковым и генералом-фельдмаршалом Кейтелем. Прямо за спиной Кейтеля на фото виден советский полковник. Вы узнаёте? Это Коротков. Он отвечал за пребывание Кейтеля в Берлине до самого подписания акта в ночь с 8 на 9 мая 1945 года. В советской зоне Германии был создан единый разведорган — резидентура с прямым подчинением Первому главному управлению НКГБ СССР. Резидентуру возглавлял Коротков.
С 1946 года — в Москве, с этого времени он одиннадцать лет руководил управлением нелегальной службы разведки. Особая большая история о судьбах и подвигах наших нелегалов.
В 1957 году генерал Коротков назначен представителем КГБ при Министерстве государственной безопасности в ГДР. Четыре года работы Короткова в Берлине в тесном сотрудничестве с министром госбезопасности ГДР Эрихом Мильке и начальником разведки Вольфом. Высокую оценку работы разведки ГДР и её главы дают все без исключения эксперты западных спецслужб. Успехи разведки ГДР были достигнуты при прямом участии нашего представительства и лично Короткова. Эти успехи были и нашими успехами.
В июне 1961 года Александр Михайлович был вызван в Москву. 27 июня он играл в теннис с Иваном Серовым, бывшим председателем КГБ, а в это время начальником ГРУ Министерства обороны. Он прямо на корте во время игры упал и сразу умер. Разрыв сердечной аорты. Ему был всего 51 год. Я был на похоронах на Новодевичьем кладбище. Там присутствовали и Мильке, и Маркус Вольф. Вольф выступал, и я хорошо помню, как он сказал: «Дорогой Саша! Ты — выдающийся профессионал и патриот своей Родины Советского Союза. Но ты стал и для нас, немецких разведчиков, и для всего народа Германской Демократической Республики любимым и родным человеком». Я могу лишь добавить, что Александр Коротков был разведчиком «от бога», с особым чутьём на фальшь, опасность. Я с благодарностью помню то, как мне посчастливилось поработать под его руководством во время двух командировок в Женеву. Он рано ушёл из жизни. Его жизнь была, как выстрел.
Летом 1955 года в Москве началось, фактически без моего участия, моё оформление в командировку во Францию, в ЮНЕСКО — в необычное в то время для нас место для прикрытия. СССР всего лишь год как вступил в эту организацию, и в ней ещё не было ни одного советского служащего. Не было также и представительства, которое было создано позднее. Наш денежный взнос в организацию мы уже проплатили, а с направлением наших людей, как обычно, продолжали раскачиваться. Руководство ПГУ решило, что нужно использовать в работе это новое прикрытие во Франции. Выбор пал на меня.
На работу в ЮНЕСКО
Как раз в это время в Москву по делам ООН приезжал руководитель управления кадров ООН из Нью-Йорка, которому ЮНЕСКО поручило провести беседы с возможными советскими кандидатами. Мои руководители выбрали для меня должность в департаменте кадров в ЮНЕСКО, что, в общем-то, с позиции разведки, вполне логично. Доступ к личным делам чиновников, изучение широкого круга возможных кандидатов на различные должности в организации, короче, поиск возможных объектов нашего интереса. После изучения моей биографии наш вариант был отклонён, и для меня предложили должность в департаменте социальных наук, так как моё образование, экономист-международник, было всё же ближе к «социальным наукам».
Было принято решение дать согласие на пост в социальных науках. Встреча с шефом кадров ООН в Москве состоялась. Это был англичанин лет 55-ти, несомненно, опытный «людовед». Англичане очень любили направлять своих людей в отделы кадров международных организаций. Как правило, это были отставники из английской разведки, заслужившие это место, так как зарплата в международных организациях была намного выше, чем в правительственных учреждениях Великобритании. Тем более для отставников.
Помню, как мой собеседник представился на английском языке, упомянув при этом, что он сам по национальности англичанин. Далее он спросил, на каком языке (в моей анкете были указаны французский и английский языки) я бы хотел беседовать, и хотя задним числом я понял, что это было глупостью с моей стороны, я заявил, что готов беседовать на английском, равно как и на французском. Это было наивное решение, так как французский язык я учил в серьёзном языковом вузе, совершенствовал год в разведывательной школе с опытными педагогами и уже дважды работал с языком за рубежом. Английский язык был моим вторым языком, и я учил его в разведывательной школе ускоренным темпом — 4 семестра за год, и заканчивал изучение, уже работая в ПГУ. Экзамены за полный курс я сдал на отлично, буквально за 2 недели до встречи с ооновским кадровиком. Беседа прошла, как мне показалось, успешно: я ответил на различные простые вопросы, рассказал немного о себе, и на этом мы расстались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
