Хью делает шаг ко мне, затем останавливается. Майк украдкой атакует его ногу из-под стола.
— Что за черт?
Майк запрыгивает на стол и говорит что-то по-кошачьи, что, как я могу только предположить, грубое, прежде чем поворачивается и машет ему хвостом. Я подхватываю кота на руки.
— Извини, Майк мало с кем встречался, — Майк издает протестующий звук, но я не опускаю его. — Являются ли сны способом преодоления наших страхов? Если это так, я не знаю, как это должно помочь. Я знаю только то, что я социально отсталая, а у моего кота плохие манеры. Когда я проснусь, не буду ли я чувствовать себя хуже из-за этого? — я смотрю на Майка сверху вниз. — Если у меня наконец будет свидание с Грегом, а ты набросишься на него — я выброшу твою кошачью мяту, — протест Майка на этот раз включает в себя вонзание ногтей в мою руку, так что он падает на пол.
Хью кивает в сторону Майка.
— Я знаю, почему он меня невзлюбил.
Я глубоко дышу, радуясь, что хоть один из нас что-то понимает.
Хью продолжает:
— Он знает, что я был вилкой.
Что, простите?
— Кем ты был?
— Твоей любимой вилкой. Я не могу объяснить, как и почему я оказался в этом столовом приборе, но именно поэтому мы будто уже были знакомы. Я знаю твой вкус. Я столько раз был у тебя во рту. Ты обнимала меня, лизала, мыла…
Я начинаю смеяться… затем задыхаться. Температура в комнате резко повышается.
— Если это ты пытаешься снова научить меня флиртовать…
— Нет, это правда. Я думал, что если позволю тебе поверить, что это сон, это поможет, но это только еще больше сбивает тебя с толку. Это реально. В 1945 году я был на награждении со своим подразделением. Той ночью произошло нечто, что, как я думал, положило конец нашим жизням. Но этого не произошло. Это поместило меня в ту коробку и держало в каком-то анабиозе, пока ты не освободила меня.
— От того, что ты был столовым серебром?
— Да.
— В качестве моей вилки? — я опускаюсь на один из стульев за кухонным столом. Не может быть, чтобы это было по-настоящему. — Вы были частью секретной правительственной программы суперсолдат?
— Да.
— И ты присоединился к ней, потому что это был единственный способ служить во Второй мировой войне?
— Именно так.
Я немного истерично смеюсь.
— Значит, твоя история почти такая же, как у капитана Америки. Боже, это клише.
— Я не знаю капитана Америку.
— Конечно, ты не знаешь. Он из Вселенной Marvel, а ты — ты из вселенной нервного срыва Мерседес. Я действительно надеялась, что ты был сном. О, Боже мой, — я машу руками. — Если я не смогу избавиться от тебя, я потеряю работу, квартиру и Майка, — я наклоняюсь, хватая ртом воздух из-за учащенного дыхания, и закрываю глаза. — Пожалуйста, уходи.
— Мерседес.
— Нет. Я не могу это сделать. Я слишком близка к нормальной жизни, чтобы ты пришел сюда и все испортил. Я сосчитаю до десяти, и когда я снова открою глаза, ты будешь…
— Все еще здесь. Десять. Открой свои чертовы глаза, Мерседес. Я никуда не уйду. Мне нужна твоя помощь.
— Моя помощь? — я быстро моргаю, затем бросаю на него свирепый взгляд. — Оглянись. Я едва выживаю. Как думаешь, чем я могу помочь тебе?
То, как он смотрит на меня, как будто я важна для него, сбивает с толку. Я бы хотела, чтобы это было правдой. Быть нужной такому мужчине, как он? Получить возможность сделать хоть что-то важное раз в жизни? Я страдаю от тоски, когда встречаюсь с ним взглядом.
— То, что ты потерпела неудачу в чем-то в прошлом, не означает, что ты должна отказаться от попыток что-то изменить. Я совершал ужасные вещи во имя спасения мира — вещи, которые в конечном итоге не изменили исход. Мы не остановили разработку атомной бомбы. Все эти тренировки. Все эти потери с обеих сторон — напрасны, но я все еще здесь, и я должен верить, что это не ошибка. Я выясню, что случилось с остальными членами моего подразделения и можем ли мы все еще быть полезны.
Я поднимаюсь на ноги.
— Мне нужно, чтобы ты ушел.
— Я никуда не уйду.
— Если ты этого не сделаешь, я… я вызову полицию.
— И что ты им скажешь? Ты даже не уверена в том, что я настоящий.
Топая ногой, я провожу рукой по лицу.
— Я не верю в насилие, но я могла бы ударить тебя.
— Хорошо.
Из меня вырывается разочарованное рычание. Я не понимаю его и то, что он заставляет меня чувствовать.
— Хорошо? Это хорошо?
— Да. Может быть, если ты достаточно разозлишься, то поймешь, что не беспомощна. И ты не сумасшедшая. Это не сон и не галлюцинация. Это дерьмо реально, и у меня сейчас не так уж много вариантов.
— Если бы я согласилась помочь тебе, что бы это повлекло за собой?
— Поиск ответов.
Я переехала в город, чтобы начать все сначала, но пока что я на девяносто девять процентов та, кем была всегда. Один из моих любимых блогеров TikTok опубликовал мем о силе слова "да" возможностям и приключениям. Она сказала, что это полностью изменило ее жизнь.
Могу ли я поступить так же?
— Это могло бы быть моей историей.
— Я не знаю, что это значит, но, конечно, это может быть твоя история — та, в которой ты решаешь головоломку и получаешь парня.
— Парня?
— Любовника с верхнего этажа.
Глава десятая
‡
Хью
Провиденс, Род-Айленд
2024
Ее глаза наполняются смущением и болью.
Я осел.
Я привлекаю ее, и будь я проклят, если она не привлекает меня. Искушение подхватить ее на руки и унести в спальню велико, но я не могу позволить отвлечься. Пока нет.
Мне не следовало прижиматься к ней на диване. Все, чего я добился, — это напомнил себе, как давно я не был с женщиной. Голод в ее глазах заставляет меня представлять, как я облизываю каждый дюйм ее тела, пока она не начнет умолять меня снова оказаться внутри нее.
Ее взгляд опускается к моей промежности, и мой член набухает в предвкушении. Понимает ли она, что делает со мной? Она утверждает, что никогда не была с мужчиной, и в ней действительно есть что-то невинное.
Когда она поднимает глаза, чтобы снова встретиться со мной взглядом, я вижу вопрос, который она не хочет озвучивать. Она хочет знать, почему, хотя я кажусь заинтересованным, я все еще не против, чтобы она была с ним.
Черт бы все это побрал.
Я пошел на войну, чтобы защитить невинных и нести вину за тех, кого не смог спасти в прошлом. Что я должен делать с женщиной, которая явно не сталкивалась с темной стороной человечества?
— Это не значит, что я не нахожу тебя привлекательной, — ее глаза округляются, и я не останавливаюсь, потому что некоторые вещи нужно сказать. — Да, но между нами ничего не может быть. Это было бы небезопасно для тебя.
— Небезопасно?
То, что я пытаюсь донести до нее, туманно даже для меня. Даже если бы она была сестрой друга, я бы мягко сказал, что если мужчина наверху еще не заметил ее, значит он ее не заслуживает. Зачем соглашаться на меньшее, чем тот, кто загорается при виде тебя?
Но я также не хочу, чтобы она рассматривала меня как приемлемый вариант. Точно не я. Конечно, я плохо справляюсь со всем этим, но пробуждение через восемьдесят лет в будущем может вскружить голову любому человеку.
— Я сильный. Может быть, даже слишком сильный. Все мы боялись заниматься сексом после модификаций, потому что не хотели никому навредить. Мы поклялись подождать, пока не убедимся, что женщина сможет это пережить.
Ее глаза расширяются еще больше.
— О.
— Итак, хотя мне и понравилось прижаться к тебе во время просмотра фильма, я бы никогда не стал рисковать твоей безопасностью.
— Это хорошо, — она прерывисто, несколько разочарованно вздыхает.
Я сдерживаю улыбку. Я чувствую то же самое, куколка. То же самое.
— Что они с тобой сделали? — спрашивает она мягким голосом, полным беспокойства, и я задаюсь вопросом, что могло бы быть, если бы мы встретились при других обстоятельствах.
