— Да, я понимаю. Но послушай, — делает короткий шаг в мою сторону, выкидывает руку вперед в успокаивающем жесте, — я не хочу форсировать все это, ускорять и заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Просто не имею права. Но, давай просто как-то все это обсудим. Побеседуем сначала. Я готов ждать, только дай знак, как будешь готова поговорить…
Это просто удар ниже пояса. Господи, Крис Хиддлстон что, серьезно хочет вступить в эти мои болота? Обсудить мою сложную ситуацию? Но зачем? Смотрю на него во все глаза. Безупречная осанка, прическа, через которую он пропускает сейчас свои безупречные пальцы.
И Крис хочет испачкаться обо все это неприятное, мерзкое, мое? Мне же никогда до него не дотянуться! Я попыталась — и вот что вышло из этого! И я должна остаться на своем берегу теперь. Пойти собирать чемодан, оглянуться на прекрасный, жемчужно-серый интерьер своей поломанной сказки…
Видимо, моё молчание затянулось, потому что Крис аккуратно берете мою ладонь — меня обдаёт солнечным светом — подносит к губам, касается едва ощутимо, и бабочки начинают порхать у меня в животе.
Оборачиваюсь к стоящему в арке гостиной Глебу. Сын смущённо улыбается. А я уже порываюсь выудить свою руку. Правда только моя кожа на этой самой руке, вдруг стала такой чувствительной из-за его губ.
— Да ладно, мам, — произносит неожиданно Глеб, — я не против. Зажимайтесь и целуйтесь уже.
— У тебя замечательный сын, Алиса, — весело произносит Крис. — Но мне действительно пора.
«Крис, пожалуйста, всё же не уходи», — думаю про себя я, смотря на то, как Крис всё же коротко прощается с Глебом, затем кивает мне — и уходит.
А я снова смотрю на своего сына с тревогой.
— Да все нормально, мам. Хороший он дядька. А я просто вспылил, — приобнимает тот меня в ответ на мой так и не озвученный вопрос. — Давай лучше поужинаем.
Глава 10. Ну маа… Я просто спросил у него кое-что.
Я не хочу тянуть со своим ответом Крису. Хотя, наверное, должна бы. Но что мне делать? Глеб сейчас весь в мыслях о своей Дарье. Мне даже приходится просить Криса о помощи в исполнении небольшой мечты сына. Он у меня ужасный поклонник Битлов и буквально грезит о том, чтоб хоть немного прикоснуться к их истории.
Поэтому я звоню Крису просто потому что больше никого не знаю в этом городе. На мою просьбу помочь в организации небольшого тура для Глеба и его подруги по битловским местам Лондона Кристофер откликается с большим энтузиазмом. Хотя, он немного удивился вкусом моего сына, впрочем как и я.
Но в целом вдохновившись этим приятным для него открытием, Хиддлстон не просто организует поездку моему сыну, но еще и достает билеты на концерт трибьют-группы. Глеб разве что не прыгал от радости.
И вот сейчас сын собирается необычно долго, а я впервые за долгое время замечаю на нем галстук. Тонкий, черный, явно в стиле битлов, он безумно идет Глебу — тот и сам выглядит как один из этой ливерпульской четверки. Но убейте меня, я не помню, когда был куплен этот явно дорогой и винтажный аксессуар.
— Сынуль, — указываю я на его галстук, — откуда он у тебя, солнце?
— Это мне Крис дал потаскать, — сияя счастливой улыбкой, отвечает мне Глеб.
Опа-па. Чувствую сейчас всю свою растерянность. Как Хиддлстон вот так одним махом все порешал? И с Глебом тоже.
— Он тебе что-то говорил? — заводятся шестерёнки у меня в голове.
— Да, но эта информация не для тебя, — гордо произносит мой мальчик и, заметив мой потухший взгляд, добавляет мягче: — Ну маа… Я просто спросил у него кое-что. Папа ведь все-равно не захочет о таком со мной говорить.
Мне сразу становится понятно, о чем именно был у них разговор, или скорее консультация. Боги мои, Боги! Как мне вынести идеальность этого невероятного мужчины? Крис правда решил, серьёзно решил брать на себя все эти мужские функции рядом со мной? Или просто я тут сошла с ума и вижу сюрреалистичный бред?
— Так я пошел. Водитель ждет уже меня, — притоптывая от нетерпения, произносит Глеб. — Не хочу заставлять Дашу ждать. А мне еще цветы надо ей купить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Да, это направление явно не от Егора. Тот мне дарит цветы только на восьмое марта и иногда на мой день рождение. И всё! Хотя, в прошлом году на восьмое подарил мне пучок базилика…
— Иди уже, — поправляя галстук и украдкой любуясь своим сыном, произношу я. — Удачи!
Глеб машет рукой и буквально выпрыгивает из номера. И вот я снова одна. Хотя, нет, всё же я не одна. Ведь есть ещё Крис , который ждет моего ответа.
И я должна ему этот ответ и этот разговор.
***
Собираюсь на встречу с Крисом с какой-то особенной тщательностью. Спускаясь вниз, будто ощупываю себя: любимые широкие брюки, белая оверсайз блуза рубашечного покроя, зеленое кашемировое пальто, удобное и свободное. И ничего из этого, даже наконец-то сделанный маникюр и красный лак, не добавляют мне уверенности. Помада в тон, любимые мои соображения о том, что это классика и так еще моя бабуля красилась, сражая мужчин наповал — все впустую.
Сбивчивым шагом иду к парку, что прямо через дорогу от отеля. Пробегаю едва припорошенные снегом дорожки — а ведь снег вчера валил весь вечер и ночь — и замечаю Криса. Первое, что бросается мне в глаза — его стройные, подкачанные ноги и острые коленки.
Ну бля! Нет, я читала конечно, что у англичан особый выверт на шорты в любую погоду — но вот это уже слишком! Или это я такая мерзлячка?
Плюхаюсь на ближайшую скамью, чтобы просто прийти в себя. А Крис не замечает меня, слава всем богам Асгарда! Он выгуливает свою собаку-овчарку. Каштановая шерсть блестит на слабом солнышке, длинные уши развиваются от бодрого собачьего бега. Бобби оборачивается к Крису, смотрит с обожанием и получает такой же теплый, полный сердца и любви взгляд.
Вся эта картина — опасность для меня.
Шумно выдыхаю, прячусь в свой объёмный вязаный шарф, но у Вселенной явно на меня какие-то планы потому что — она бросает меня на амбразуру снова. Моя опасность замечает меня, улыбается лучисто и держит свой путь ко мне. Собакен трусит рядом.
Господи, просто не дай мне тут, не сходя с места, тронуться умом!
— Замерзла? — обращается ко мне Хиддлстон.
— На тебя смотреть, как тут не замёрзнешь? — зачем-то огрызаюсь на русском и добавляю уже по-английски: — А ты?
— О, — Томас присаживается рядом, Бобби пристраивается у него в ногах, — я привык, даже внимания не обращаю. Да и какой у нас тут холод? Вот у вас в России…
Повисает мхатовская пауза. Так, погоду вроде как обсудили. О чем мы должны говорить дальше? О том, что тебе, мистер Хиддлстон, не стоит разгребать мои завалы, а мне стоит тебя просто взять и отпустить.
— Крис, — начинаю аккуратно, но все-равно срываюсь на какой-то жалкий писк, — ты ведь понимаешь, что все это глупости?
— Кому как, — задумчиво откликается Хиддлстон. — Для меня, впервые за долгое время, все серьёзно. И то, что было в твой первый вечер здесь между нами — был серьезный и обдуманный шаг с моеей стороны.
Вздыхаю. А моё сердце делает какой-то дурной всхлип в моей груди.
Почему у него все так просто? А у меня почему то , отчего всё так сложно? И как мне быть с тем, что Крис зафиксировался на мне, не зная меня и моих демонов толком. А ведь я тоже ничего не знаю о нем, кроме общедоступной информации. Ну и кроме того, что он божественно целуется. Рядом с этим фактом на самом деле всё остальное отчего-то сейчас теряется. И то, как он подобрал ключик к моему Глебу, как просто, не впутывая меня в подробности о моем сыне. Да ещё и организовал поездку мечты для Глеба и его подруги. Боже, это сейчас мне кажется само собой разумеющимся. И то, что я снова хочу почувствовать вкус его безумных поцелуев, их влажность и жар.
Наверное сейчас мои глаза загораются, а щеки начинают пылать, рот сам собой приоткрывается, а ведь я даже не смотрю сейчас на Криса — опустила взгляд сразу после его реплики, что для него все сейчас серьезно.
