Мандалорец, по своему обыкновению, сидел за столиком в дальнем углу, спиной к стене. На нем были знакомые коричневые штаны, кожаный жилет и безрукавка, обнажавшая метку клана, вытатуированную на левом плече. Его волосы были коротко острижены, подчеркивая квадратную челюсть и грубые, суровые черты лица. Он по-прежнему смотрелся как наемник – хотя Реван знал, что друг не брался за подобную работу с тех самых пор, как они сражались против Дарта Малака двумя годами ранее.
Пока Кандерус потягивал синеватый напиток, полураздетая тви’лека-танцовщица демонстрировала ему приватный танец. Несмотря на этот отвлекающий фактор, Ордо мгновенно заметил Ревана. Взмахом увесистой руки он прогнал танцовщицу.
Танцовщица бросила на джедая озлобленный взгляд и, продолжая ритмично двигаться, отошла от столика. Ее головные отростки подрагивали от возмущения.
Т3 удивленно пискнул.
– Видать, он оставляет неплохие чаевые, – пожав плечами, ответил Реван.
Они с дроидом пересекли зал и разместились за столом мандалорца. Никто не обратил на них внимания.
– Выглядишь, будто со смертью повстречался, – выдал Кандерус вместо приветствия. – Неужели женитьба на Бастиле так дурно на тебя влияет?
– Последнее время мало сплю, – признался джедай. – Дурные сны, – добавил он, когда собеседник задрал бровь. – И вообще, чья бы банта мычала. Похоже, ты дня три не брился.
Ухмыльнувшись, мандалорец погладил ладонью щетину на щеках и подбородке.
– Суровые небритые ребята в почете у здешних красоток. Что-нибудь выпьешь?
Реван покачал головой:
– Только не здесь. Твой коктейль, похоже, сведет эмаль с моих зубов.
Ордо пожал плечами и поднес стакан к губам. Сделав большой глоток, он закрыл глаза и вздрогнул.
– Просто надо привыкнуть, – протянул мандалорец. – Итак, зачем ты пришел? Подозреваю, это не просто визит вежливости.
– У меня есть вопросы о войне.
Джедаю не нужно было уточнять – для Кандеруса существовала только одна война. Задолго до того, как они объединились против Малака и подружились, Кандерус и Реван сражались по разные стороны баррикад. Смертельные враги, знавшие друг друга только по слухам.
– Мне нечего сказать. Мы проиграли. Ты победил, – промолвил мандалорец. – Мы думали, что сможем завоевать Республику, но сами остались ни с чем.
Он говорил с показным равнодушием, но джедай знал Кандеруса достаточно хорошо, чтобы почувствовать скрытую в его словах горечь. Мандалорцы были гордым и величественным народом, в битвах они добывали почет и славу. Теперь же они превратились в высокооплачиваемых наемников и убийц и разбрелись по всей Галактике. Ревану было не по душе поднимать больную тему, но ему требовалась информация. Другого способа добыть ее он не знал.
– Я никак не возьму в толк одну вещь, – с нажимом проговорил джедай. – Из-за чего все началось? Столько лет вы жили не тужили, и вдруг пошли войной на Республику?
– Так решил Мандалор.
Реван знал, что Кандерус имеет в виду не родоначальника своего народа. На протяжении веков каждый последующий лидер мандалорских кланов принимал имя Мандалора, чтобы отдать дань традициям и укрепить собственную власть. Чтобы выделяться среди прочих правителей, каждый выбирал себе почетное прозвище: Мандалор Завоеватель или, к примеру, Мандалор Неукротимый. Последний из мандалорских вождей нарек себя Мандалором Наивысшим.
– Мандалор почувствовал, что Республика слаба, – продолжил собеседник. – Уязвима. Он созвал кланы, и мы последовали за ним, чтобы совершить, как мы думали, наш величайший поход.
Не стоило даже спрашивать, сомневался ли Кандерус и прочие воины в своем выборе. Когда Мандалор призывает, кланы повинуются. После гибели предводителя могли случаться раздоры между его преемниками, но когда решение принято, все его беспрекословно выполняли.
– И все было прекрасно, пока не появился ты, – с мрачной ухмылкой произнес Ордо. – Вместе со своими последователями ты обратил ход войны вспять, убил Мандалора, и все изменилось.
Реван не помнил своих битв с мандалорцами. Они были сокрыты в той части его разума, которую заблокировал Совет джедаев, направивший его сражаться с Малаком. Но джедай в достаточной мере изучил историю своих подвигов, чтобы восстановить опущенные Кандерусом детали.
Битва за битвой, Реван вел джедаев и Республику к победе. Понимая, что поражение неизбежно, Мандалор Наивысший вызвал Ревана на поединок, и тот принял вызов.
Мандалор сражался доблестно, но и близко не мог сравниться с величайшим рыцарем Ордена. Однако Ревану было недостаточно просто победить врага. В мандалорской культуре смерть вождя была всего лишь поводом для другого воина завладеть шлемом павшего Мандалора и принять бразды правления кланами. Чтобы избежать этого, джедай сорвал шлем с трупа побежденного противника и сокрыл его на никому не известной планете.
Для воинственного народа, который придерживался традиций и кодексов чести, утрата маски Мандалора стала сокрушительным ударом. Лишившись единственного символа власти, мандалорцы не смогли избрать нового предводителя. Кланы начали сражаться за власть друг с другом, войска стали разрозненными и потеряли боеспособность. И в течение нескольких недель, одержав ряд важных побед, солдаты Ревана заставили мандалорцев безоговорочно капитулировать.
Унизительное поражение и утрата маски Мандалора погубили когда-то гордый народ. Кандерус однажды рассказывал об этом, когда они пытались остановить Малака. Удивительно, но он не винил Ревана в том, что стало с мандалорцами. Он винил их предводителя – за то, что тот оказался недостаточно силен, чтобы выиграть битву. Он винил братьев и сестер из собственного клана – за то, что те оказались неспособны собрать воедино осколки былого могущества. Но в основном он просто воздерживался от бесед на эту тему.
Джедаю не нравилось бередить былые раны, но сейчас у него не было выбора.
– Можешь рассказать что-нибудь еще? Что произошло перед тем, как Мандалор объявил войну Республике? Что-нибудь необычное, что стало катализатором войны?
Собеседник склонил голову и прищурил один глаз.
– Это как-то связано с дурными снами, о которых ты упомянул?
– Возможно.
Мандалорец кивнул:
– К тебе возвращается все больше воспоминаний, верно?
– Лишь обрывки. В видениях мне раз за разом является мир, который я не узнаю. Планета, на которой днем и ночью бушуют электрические бури.
– Не слышал о такой, – немного подумав, ответил Кандерус. – Как думаешь, что это значит?
– Хотел бы я знать. Но у меня дурное предчувствие.
