по делам. К моему счастью, мужчина согласился со мной встретиться. Я не знала, что ему сказать. Не могла придумать до последнего.
Когда Карабинер увидел меня, то сразу нахмурился при виде огромного синяка на щеке, который поставил мне полицейский. Зейд был во всё той же чёрной форме, только сегодня более заросший и усталый.
— Что ты хотела рассказать? — Начал он без приветствия, ждал, что я смогу ему выдать важную информацию. Мне стало стыдно, что я выдернула его по такому поводу. Я покраснела, опустила глаза и как ребёнок шмыгнула носом. — У меня нет времени, либо говоришь сразу, либо идёшь на хер.
От последнего уточнения я совсем стала пунцовая. По сути, я и хотела предложить ему сходить на его хер, чтобы меня не пытались насадить все остальные.
— Майор… — язык совсем не слушался, я смотрела на его погоны, украшенные короной, и чувствовала себя под гнётом власти. Если я предложу ему себя, то точно навсегда стану шлюхой. После этого уже будет не отмыться, но Марина была права, если я не найду покровителя, не продержусь тут и недели. Лучше быть под Зейдом, чем под кем-то из местных.
Конечно, у меня не было уверенности, что мужчина захочет иметь со мной дело.
— Ну. — давит он так, что ноги подгибаются. Колючие глаза насаживают меня на крючок.
— Я хотела попросить Вас стать моим покровителем. — Я смотрела на его погоны, украшенные короной, и чувствовала на себе гнёт власти.
— Кем? — переспрашивает он, не понимая сразу о чём я. Карабинер даже головы не поднял.
— Я… я… — Ноги сами несут меня к выходу. Я бы побежала со всех ног прочь, если бы не кандалы и наручники. Перестаю семенить, когда замечаю неодобрительный прищур. До него дошёл смысл. Он смотрел прямо на меня чёрными как ночь глазами. — Хотела заключить с вами сделку. Не хочу ни с кем спать… и… хотела… я могу быть полезной.
Мысленно предлагаю ему стирку, готовку, уборку. Любой вид унизительного рабства, не включающий в себя половые контакты.
Прямой, надломленный нос морщится, а я стекаю вниз, становясь на колени и протягивая к нему руки.
— Вы мой единственный шанс…
— Я не трахаю камерных шлюх. — Выносит он свой вердикт. Жестоко. Такой грязной никогда прежде я себя не чувствовала. — Поищи кого-нибудь другого на это место.
В голове вспыхивает образ: Карабинер с шикарной, блистательной девушкой. Он мог позволить себе связь с любой, зачем ему шлюха? Даже если бы не считал меня такой, то вряд ли бы связался с блеклой девчонкой. Той, что обычно бывает страшненькой подружкой красотки.
В душе я сильно надеялась, что он согласится помочь. Особого интереса к моей персоне он не проявлял, но от чего-то я цеплялась за Зейда, как за спасательную шлюпку. Он забрал меня и отвёз в участок на своей машине, принёс плед и не позволил изнасиловать.
Может быть, я просто идеализировала его, потому что во всём этом дерьме нужно было откапать хоть что-то светлое. Не знаю, но я надеялась, что он согласится защитить меня хотя бы так.
— Я могу делать для Вас любую другую работу. Если Вы не женат, то я могу стирать, гладить, шить… может быть, Вам нужна помощница. У меня есть образование, я могу наводить порядок в вашем кабинете, бумагах что угодно… — Мужчина откровенно начинал уставать от нашего разговора. Он закатил глаза и выдохнул, потёр переносицу и глянул так, что я скукожилась вся. — Я согласна на любую грязную работу!
— Пошла вон. — Рычит так, что я начинаю реветь. Размазываю ладонями слёзы по лицу.
— Умоляю. Прошу. Я не хочу спать ни с кем в тюрьме. Не хочу. Это омерзительно. Я прошу Вас. Вы единственный, кто вызывает у меня доверие. Защите. Молю. — Я ползаю на коленях по полу. — Меня сегодня чуть не изнасиловали на кухне пока я мыла посуду. Чувствуете, от меня до сих пор пахнет помоями! Меня мокнули туда прямо головой. Я прошу Вас, я готова мыть полы часами на пролёт, делать любую грязную работу, только бы… только бы…
— Если ты потратишь, хотя бы ещё одну минуту моего времени, я отведу лично тебя в камеру к конченным ублюдкам. После них ты перестанешь ныть навеки вечные! Ясно? — Он поднимается на ноги, расправляет свои покатые плечи. Здоровенный как бык. Если кинется, то переломит двумя пальцами.
Нужно было уносить ноги, пока Карабинер не спустил с меня шкуру, но тело как будто парализовало. Я приклеилась к месту и не могла пошевелиться. Смотрела на мужчину снизу вверх как затравленный щенок.
— Мне повторить? — На какое-то мгновение мне показалось, что он раздавить меня сейчас ботинком, как вонючего таракана. — М?
— Не могу. — Карябаю ногтями пол. — Если Вы выставите меня из кабинета, на меня повесят совращение малолетних.
Глаза мужчины темнеют, нос с горбинкой подёргивается, на переносице образуется несколько морщинок. Карабинер раздражён.
— Это должно как-то на меня повлиять?
— Да. Вам должно быть жалко меня? — Мой вопрос его веселит. Мужчина не смеётся, но лицо светлеет. Он хватает меня за шиворот и поднимает на ноги. Я случайно тыкаюсь носом ему в грудь, вдыхаю аромат мужского сильного тела. Мне хочется, чтобы мужчина защитил меня, окутал своей властью и выдернул из этого дерьма.
- Прости, но мне давно уже никого не жаль. Каждый сам отвечает за свои поступки. — Он поворачивает на сто восемьдесят градусов и толкает к двери. Я упираюсь ладонями, слушая дикий стук своего взволнованного сердца. Боюсь до ужаса открыть её и выйти наружу.
— Извините. — бросаю через плечо, не решаясь посмотреть ему в глаза. — Извините, что доставляю Вам проблемы. До свидания.
Хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь и выйти из кабинета, но проклятая дверь не поддаётся, я толкаю её от себя изо всех сил.
— Ну же! — восклицаю отчаянно на русском. — Что же это!
Тёплая ладонь накрывает мою руку, удерживающую ручку. Карабинер заставляет меня остановиться, затихнуть. Ему не нужно ничего говорить. Мужчина внушает взглядом страх и желание подчиняться.
Он плавно тянет на себя и дверь поддаётся. Я краснею, чувствуя себя идиоткой.
— Сантьяго. — хриплый голос над ухом вызывает трепет. Мне нравится манера Карабинера разговаривать, он никогда не кричит и не повышает голос, но каждое сказанное им слово внимательно усваивается. — Отведи девушку в камеру. Её сведения оказались очень полезными.
Бросаю на него полный признательности взгляд, готова расцеловать Карабинера. По крайней мере после нашей встрече срок моего заключения не вырастит в два раза.
Глава 9. Под
