Какое же реальное событие дало толчок к созданию мифа о потопе? Многие исследователи полагали, что легендарный потоп происходил не в одном месте, а был связан с катастрофой, имевшей большие масштабы. Другие исследователи предлагали объяснить вавилонское и еврейское предания о великом потопе теми наводнениями, которым ежегодно подвергается нижняя долина Евфрата и Тигра вследствие местных проливных дождей и таяния снегов в горах Армении. Основанием для этой легенды послужили ежегодные наводнения во время дождливого и ветреного сезона, продолжавшиеся в Вавилонии несколько месяцев, в течение которых целые округа в долине Евфрата затапливались водой. Дожди и ветры причиняли огромные опустошения до тех пор, пока усовершенствованная система каналов не урегулировала разлив Евфрата и Тигра; с тех пор то, что раньше было проклятием для страны, превратилось в благо и повлекло за собой то изумительное плодородие, которым так славилась Вавилония.
По этой гипотезе, великий потоп был вызван необычайным ливнем, который, впрочем, был лишь на удивление сильным проявлением традиционного сезонного ненастья. Огромные опустошения, вызванные им на большом пространстве долины, произвели неизгладимое впечатление на переживших катастрофу людей и их потомство. В пользу такого взгляда говорит тот факт, что как вавилонское предание, так и древнейшая форма еврейского предания указывают на проливной дождь как на единственную непосредственную причину наводнения.
Подобные бедствия случались в этих краях и сравнительно недавно. Когда английский археолог Лофтус, впервые произведший раскопки на месте древнего города Эрех, 5 мая 1849 года прибыл в Багдад, он застал местное население в паническом страхе. Вследствие быстрого таяния снегов в Курдских горах и необычайно большого переброса воды из Евфрата через канал Сеглавия вода в Тигре поднялась в ту весну на 5 футов выше максимального уровня в обычные годы. Подъем воды превзошел даже уровень 1831 года, когда река опрокинула городские стены и в одну ночь разрушила не менее
7 тысяч домов, в то время как свирепствовавшая кругом чума производила страшное опустошение среди населения. За несколько дней до прибытия английского отряда турецкий паша Багдада собрал все население и велел ему для предотвращения опасности построить вокруг городских стен прочную и высокую насыпь; чтобы земля не осыпалась, она была снаружи укреплена щитами из плетеного камыша. Внутренняя часть города была таким образом защищена от воды, которая все же просачивалась через рыхлую наносную почву и проникала в погреба. За стенами города вода поднялась на 2 фута выше берега. Со стороны реки преградой для наводнения служили только дома, частью очень старые и ветхие. Момент был критический. Люди днем и ночью сторожили ограждения. Если бы где-нибудь плотина или укрепление не выдержали, то Багдад был бы целиком снесен водой.
К счастью, укрепления устояли перед напором воды, наводнение постепенно пошло на убыль. Страна на многие мили вокруг лежала под водой, и за пределами плотины не было никакой возможности сообщаться иначе как на лодках, из которых были сооружены паромы. Город на время превратился в остров среди обширного моря. Прошел целый месяц, прежде чем жители смогли верхом выезжать из Багдада. Испарения от застоявшейся воды послужили причиной вспышки малярии, из населения в 70 тысяч человек не менее 12 тысяч погибло от болезни.
Если наводнения, вызываемые таянием снегов в горах Армении, еще в XIX веке являлись угрозой существованию городов в речной долине, то следует допустить, что такую же угрозу они представляли и в древности. В таком случае вавилонское предание о гибели города Шуруппак от наводнения, пожалуй, имеет под собой фактическое основание. Правда, город этот был уничтожен окончательно, по-видимому, пожаром, а не водой; но ничто не мешает предположить, что он еще раньше погиб от наводнения, а потом был вновь отстроен.
Леонард Вулли был твердо убежден в том, что обнаружил следы того потопа, который нашел свое отражение в Библии. Однако далеко не все исследователи разделяют уверенность английского археолога. В начале 30-х годов XX века соотечественник и коллега Вулли профессор С. Лэнгдон раскапывал другой, не менее древний, чем Ур, город Междуречья – Киш. И здесь культурные слои были разделены слоем ила. Тот же потоп, что пережил Ур? Но почему тогда «потопный» пласт в Уре имеет толщину три с половиной метра, а в Кише – всего лишь полметра? Киш находится от Персидского залива на значительно большем расстоянии, чем Ур, до него могли дойти менее мощные валы наводнения, принесшие соответственно меньший слой ила. Более тонкий слой наноса в районе Киша может объясняться не только тем, что здесь наводнение было уже на излете, но и особенностями рельефа местности. Там, где вода свободно растекалась по равнине, она равномерно распределяла приносимый ею ил, а встретив возвышение или скалу, она накапливала у ее подножия большую массу ила и создавала более толстый пласт отложений. Так как рельеф местности, каким он был 4–5 тысяч лет назад, установить практически невозможно, то открывается широкое поле для всевозможных догадок относительно того, почему в одной местности слой отложений толще, а в другой – тоньше.
Раскопки, проведенные в самых разных городах Двуречья – Уре и Кише, Уруке и родине Утнапиштима Шуруппаке, в столице царей Ассирии Ниневии, показали, что все эти города подвергались катастрофическим наводнениям (так, в Ниневии на глубине порядка 18 метров был обнаружен «потопный» слой толщиной от полутора до двух метров). И все же, что стало основанием для создания легенды о самой кошмарной катастрофе в истории человечества: грандиозное наводнение, единовременно затопившее всю Месопотамию, или ряд таких наводнений, происходивших в различное время?
Чем больше мы узнаем об истории Междуречья, тем более правдоподобной представляется нам вторая версия: потопов было несколько. «Потопный» слой, обнаруженный Лэнгдоном в Кише, датируется примерно 3100 годом до н. э. Вулли обнаружил следы всемирного потопа в слое, относящемся к 3500 году до н. э. Слои потопа в Шуруппаке, так же как и в Уруке, датируются по-иному. Это говорит о том, что Двуречье пережило не один потоп.
Более того, многие исследователи совершенно справедливо сомневаются в том, действительно ли Вулли нашел следы того катаклизма, который заставил шумеров делить исторические события на события, произошедшие до потопа и после него. Нет причин сомневаться в достоверности исторического события, которое позднее стали называть Всемирным потопом. Южный Ирак – это страна, где наводнения – обычное явление. Надо полагать, что одно из них и было тем самым Всемирным потопом, историю которого пересказывают вот уже в течение пяти тысяч лет. Все исторические события, происходившие до него, дошли до нас в виде довольно путаных мифов, а сам Всемирный потоп отличался от прочих событий тем, что унес несметное число человеческих жизней и причинил огромные разрушения. Возможно, однако, что случившееся одновременно с ним какое-то важное политическое событие придало этому наводнению особое значение.
Археологические раскопки до сих пор не подтвердили того факта, что такая крупная катастрофа постигла всю Вавилонию. Это говорит о том, что хотя наводнения в этой области могли быть весьма крупными, они едва ли выходили за рамки локальной катастрофы. Кроме того, возможно и совершенно иное объяснение происхождения этого «потопного» слоя в Уре. Некоторые исследователи считают его так называемым эоловым образованием, возникшим в результате деятельности ветров и не имеющим ничего общего с потопом.
Вероятно, ближе всего к истине находится теория крупнейшего российского шумеролога и ассириолога профессора Игоря Михайловича Дьяконова. Комментируя переведенный им на русский язык «Эпос о Гильгамеше», он не рассматривает конкретные потопы и другие стихийные бедствия, постигавшие долину Междуречья, а рисует общую картину жизни древнейших земледельцев. «Оттесненные своими соседями в болотные низовья Евфрата, шумерские племена нашли здесь необыкновенно плодородную почву: даже при тех примитивных орудиях труда, какими располагали шумеры в начале III тысячелетия до н. э., с гектара снимали по 25 центнеров ячменя. Однако эта благодатная почва только тогда стала давать человеку верный и постоянный урожай, когда ему удалось обуздать стихию реки, ежегодно заливавшей низины. В некоторые годы – если половодье совпадало с ураганным ветром с Персидского залива – вода разрушала ветхие тростниковые селения шумеров и надолго затопляла и заболачивала освоенные ими поля. Впоследствии шумерская традиция делила историю своей страны на два резко отделяющихся друг от друга периода – мифическую древность «до потопа» и историческую эпоху «после потопа», иначе говоря, на время до создания в Шумере системы отводящих и оросительных каналов и бассейнов и после него».
