Имея за спиной водокачку. Зубов шёл по улицам маленького, но исторического города и думал непочтительно о тех, кто мог в таком простом переплетении улиц, тупичков и проулков заблудиться.
Да, улицы кривоваты.
Этого не отнимешь.
И весьма странно пересекаются сами с собой и друг с другом.
И даже по нескольку раз.
А некоторые почему-то расположены замкнутыми кругами.
Да, в Ленинграде улицы гораздо прямее.
А в Вологде тем более.
Разумеется, в исторические времена неприятель тут мог заблудиться: выйти, скажем, на Кольцевую улицу и так по ней ходить и ходить. Но в наше время, когда существуют телефоны и справочные бюро, когда есть такие прекрасные ориентиры, как водокачка… кино… школа… магазин с вывеской «Молоко», нужно совершенно не уметь…
Тут Зубов посмотрел направо в поисках вывески «Молоко» и увидел, чао стоит почему-то прямо перед водокачкой!
Зубов тряхнул головой, думая, что ему чудится, но водокачка прямо перед ним не исчезала. Как, впрочем, и двое молодых людей в больших парусиновых кепках, которые уныло сидели возле водокачки и держали на своих коленях внушительного размера мешок.
«Ага! — радостно подумал Зубов. — Вернувшиеся с юга загорелые местные жители поджидают рейсового автобуса… Сейчас подойду к ним и применю небольшую военную хитрость: заведу ничего не значащий разговор и очень искусно и тонко выясню для себя обратную дорогу».
Строевым шагом Зубов подошёл к незнакомцам, приложил руку к пилотке и сказал:
— Рядовой Зубов. Нахожусь в увольнении. Когда подойдёт автобус?
Оба молодых человека разом взглянули на Зубова и почти хором ответили:
— Не знаем, дорогой! Мы — не местные. Мы — приезжие.
Зубов ещё раз глянул на водокачку и всё понял.
ПРИЕЗЖИЕ
Первого приезжего звали Илларион, второго — Гурам. Они были родные братья.
Собственно, вначале их было три брата. Но третьего они потеряли ещё сегодня утром, на подходах к водокачке.
Разумеется, они искали его. И он, вероятно, их тоже.
— Но это ничего, — закончил Гурам. — Он придёт.
Они просто молодцами держались, эти горцы. Они сидели на солнцепёке и терпеливо дожидались своего третьего брата. Они сколько угодно могли ждать. Они верили, что он появится. Эта вера их поддерживала. И к тому же у них были с собой дыни — как потом выяснилось.
— Так вот, — продолжал Гурам, — мы приехали в этот город по поручению нашего деда. Мы привезли с собой дыни. Вот они, здесь, в этом мешке. Это подарок нашего деда его фронтовому другу. Василий Павлович Иванов его фамилия, знаешь?
— Нет, — сказал Зубов. — Я сам первый раз в этом городе.
— Хорошо. Это такой человек… Однажды в разведке он спас нашего деда. Но слушай дальше. Вот мы сошли с поезда, вот мы сели в автобус, вот мы сюда приехали. Вот смотрим — уже нет нашего третьего брата Левона. Вот мы его ищем, но почему-то всё время возвращаемся к водокачке. Он, вероятно, тоже ищет, но почему он не возвращается к водокачке? Это какой-то плохой архитектор строил город! В Москве были — не заблудились! В Тбилиси были — не заблудились! В Ленинграде были…
— Это очень древний город, — сказал Зубов, решив тоже во всём признаться. — И не только вы в нём заблудились. Я тоже. А до меня многие другие. Мой старшина, например. Когда был молодым солдатом. Хан Батый…
— Хан Батый тоже? — удивился Гурам.
— Тоже, — сказал Зубов.
Братья немного посмеялись над ханом Батыем, а потом Зубов сказал:
— Почему же вы не обратились за помощью к местным жителям, когда потерялись? В конце концов, в справочное бюро, в милицию…
— Э! — сказал Гурам. — А почему ты не обратился?
И хитро посмотрел на Зубова.
— Потому что я — солдат, — ответил Зубов.
— А мы — горцы! Когда мы ходим по своим горам, мы ни у кого не спрашиваем, где дорога! Так неужели же мы, попав в этот совсем маленький, но трудный город, сами не найдём того, кого ищем?!
Тут он опять посмотрел на Зубова, и Зубов подумал, что да, это верно. Он не горец, но тоже так думает: надо самому искать дорогу.
— Вот что, — сказал Гурам, — сейчас сделаем так: съедим одну дыню… Развязывай мешок, Илларион!.. Потом обдумаем создавшееся положение и что-нибудь решим.
Илларион развязал мешок, и на Зубова сразу пахнуло жёлтыми, сочными дынями, будто на секунду самого Зубова опустили в мешок.
Гурам вытащил одну дыню и покачал головой.
— В чём дело? — спросил Илларион.
— Ещё немного, и у нас испортятся дыни, — сказал Гурам. — Вот, видишь? Бока продавились. Просто ерунда какая-то, Зубов, получается: мы здесь, дыни здесь, дедушкин друг тоже где-то здесь, но мы никак не можем вручить ему дыни. Как-то нехорошо получается…
Он вздохнул и надрезал сочную дыню.
ОБЪЕДИНЯЮТ УСИЛИЯ
Скоро с дыней было покончено, и Гурам, взвесив на ладони оставшуюся от дыни корку, сказал:
— Пока вы тут ели, я думал. Нужно взять в краеведческом музее карту города, с картой мы не пропадём. Выйдем куда угодно. Во-первых, найдём Левона, а во-вторых, дедушкиного приятеля…
— Ты разве знаешь, где находится краеведческий музей? — спросил брата Илларион.
— Верно, не знаю, — согласился Гурам. — Я здесь впервые. Но и ты тоже. И если мы здесь просто так будем сидеть — не найдём не только дедушкиного друга, но и своего брата! Не веришь мне, можешь спросить военного человека!..
— Это меня, что ли? — спросил Зубов.
— Тебя, — ответил Гурам.
— Надо объединить усилия, — подумав, сказал Зубов. — Если мы объединим усилия… Насколько я помню, я пришёл к вам с этой стороны…
Братья посмотрели, куда указывал Зубов, и неуверенно подтвердили:
— С этой.
— Значит, если мы пойдём в противоположную сторону, а за спиной у нас останется водокачка…
— Э! — сказал Гурам. — Не говори мне больше о водокачке!..
— Хорошо, — сказал Зубов. — Если мы пойдём в ту сторону и будем идти всё время прямо и прямо, куда-нибудь-то мы придём?! Не можем же мы допустить, чтобы человек, которому вы привезли дыни, получил эти дыни испорченными?!
Братья посмотрели друг на друга, затем молчаливый Илларион взвалил на себя мешок и решительно сказал:
— Хорошо. Пойдём. Попробуем.
ЧУДЕСА ПРОДОЛЖАЮТСЯ
Через десять минут Зубов радостно сказал:
— Молоко!
— Что — молоко? Где? — спросил Гурам.
— Вот! Вывеска! Я здесь проходил! Это тот самый проулок, который должен быть от меня слева!.. Он и находится слева, значит, мы идём правильно! Сейчас должен быть ещё проулок — Бугорки называется… Поворачивайте за мной, ребята!.. Ага! Вот он!..
Обрадованный Зубов свернул влево, за ним — оба брата, и тут Зубов увидел, что проулок этот упирается в глухую стену. Тупик. Дальше прохода не было.
«Странно, — подумал Зубов, — когда я нёс телевизор, тут проход был. Когда же они успели построить стенку?»
Гурам поправил свой головной убор и прочитал название найденного Зубовым «проулка».
— Как, ты говоришь, он называется? — спросил он. — Бугорки?
— Бугорки, — машинально ответил Зубов/
— Здесь написано «Малая Лесная». Может, улицу… э… переименовали, a?
— Когда? — спросил Зубов.
— Пока мы сидели там, а ты ходил тут.
Илларион так захихикал под своим мешком, что дыни в мешке запрыгали и заскрипели.
— И совсем не смешно! — строго одёрнул его Гурам.
Дыни перестали прыгать.
Зубов вытер вспотевший лоб.
— Может, у кого-нибудь спросим? — неуверенно сказал Зубов. — Вон идёт какая-то гражданка…
— Ни в коем случае! — предостерегающе зашептал Гурам. — Не хватало ещё, чтобы горцы спрашивали у женщины дорогу!.. Пусть себе идёт. Мы пойдём за ней следом, но — отдельно. Понял? — И Гурам, довольный собственной хитростью, тихонько засмеялся.
Они пропустили вперёд женщину, причём Гурам, как истинный горец, в знак приветствия вежливо приподнял кепку, а потом они, делая вид, что идут не за женщиной, а отдельно, пошли за ней следом.
Вот она свернула направо — и они свернули направо.
Вот женщина свернула влево — и они свернули влево.
— Так дело пойдёт быстрее, — говорил довольный Гурам. — Теперь мы будем идти и идти и даже, может быть, встретим Левона… Или даже…
Но он не успел договорить, потому что женщина свернула за угол.
Они поспешили свернуть тоже.
Женщина вошла в дом.
А они увидели, что снова стоят перед водокачкой!
— Все! — опуская мешок, сказал взмокший Илларион. — Больше я отсюда не уйду. Останусь жить здесь навечно!
И сел.
БРАТЬЯ УЕЗЖАЮТ, А ЗУБОВ ОСТАЕТСЯ
И туг, когда он так сказал, они увидели своего третьего брата Левона: Левон махал им рукой из подъезжающего к водокачке автобуса.
На автобусе было написано «Водокачка — Центр. Круговой».
