не обращать внимания, у них своих забот полно.
Я утвердительно кивнул, подтверждая, что согласен на работу.
— Отлично. Если есть такая возможность, можете приступить уже сегодня.
Я снова кивнул.
Женщина провела краткий инструктаж. Работёнка в самом деле была непыльной, потому что заключалась исключительно в том, чтобы я до начала каждой пары приносил в нужные аудитории ноутбуки и подключал их к проектору для демонстрации презентаций, а после занятий забирал оборудование в инвентарную, где хранилась вся техника. Также в сферу моих обязанностей входила обработка запросов от преподавателей и другого персонала о случающихся неполадках или поломках, которые в общем-то редко бывали серьёзнее, чем не воткнутые в розетки принтеры, как мне уже говорил Макс. В остальное время я мог ничего не делать и спокойно сидеть в инвентарной. Вот это уже было довольно неплохой новостью, потому что до того, как мне сказали об этом, я боялся, что у меня не будет своего угла и придётся торчать в какой-нибудь преподавательской вместе со всеми.
Дождавшись подтверждения, что я всё понял, женщина вновь улыбнулась:
— Хорошо, если вдруг появятся какие-то вопросы, напишите мне. А сейчас можете оставить мне свои документы, я их отсканирую и напечатаю трудовой договор для подписи. Подойдите через минут пятнадцать. Макс как раз вам пока всё покажет.
Парень, молча слушавший наш почти что односторонний диалог, наконец-то вытащил руки из карманов и, направившись к двери, махнул мне рукой.
— Пошли.
Я поблагодарил заместителя директора, ещё раз кивнув ей, и нехотя пошёл за Максом.
Стоило нам выйти из кабинета, как парень фыркнул:
— Уморительно. Сколько тебе? Восемнадцать? Двадцать? Впрочем, похер, но очень угарно, что мы, считай, ровесники, а при этом к тебе обращаются на вы, будто ты какая-то важная шишка. Да и киваешь ты как пустоголовый болванчик.
Ничего смешного я в этом не видел и лишь выжидающе посмотрел на Макса, чтобы он провёл мне экскурсию по училищу. Не сказать, что я не был ему благодарен за то, что он помог мне с работой, но, если задуматься, если бы не его друзья-отморозки, с которыми, как ни крути, он прочно у меня ассоциировался, мне бы и не понадобилось искать новое место. В силу этого я, хоть в целом и стал относиться к парню с меньшим пренебрежением, всё же не набивался ему в приятели и тем более не видел ничего забавного в своей манере общения.
Пятнадцати минут вполне хватило, чтобы показать инвентарную и вахтёрскую, где я должен был брать ключи от аудиторий по заранее заверенному списку преподавателей, оставлявших заявку на аренду оборудования. Также Макс кратко расписал мне план здания, чтобы я легко мог находить кабинеты. Надо было отдать ему должное, пусть он и матерился через фразу, рассказывал всё чётко и преимущественно по делу. Однако, когда мы вернулись к преподавательской, Макс совсем не к месту сказал:
— С 12:20 до часу у нас большой перерыв. Я зайду за тобой в инвентарную, сходим в столовку пожрём вместе, а то вряд ли ты там сам сможешь себе что-то купить, кивающая башка.
Он проигнорировал мой несогласный взгляд и ушёл на занятие, на которое и так уже порядочно опоздал.
Глава 4
Другому как понять тебя?
Как ни прискорбно было это признавать, Макс оказался прав. С момента моего выпуска из школы прошло уже около пяти лет, и я успел позабыть о том, какая суматоха творилась в столовых учебных заведений. В помещении стоял такой гвалт, что буфетчицам, стоявшим на раздаче, было сложно разобрать, кто из перекрикивающих друг друга студентов что хотел купить. Что уж можно было говорить обо мне, который со своими «киваниями башкой» едва ли бы смог привлечь внимание продавцов, затерявшись на общем фоне галдящей и напирающей на прилавок толпы.
Из дома я с собой ничего не взял, а есть мне всё-таки хотелось, поэтому я был вынужден попросить Макса купить мне какую-нибудь выпечку. Я занял свободный стол в углу столовой, чтобы быть как можно дальше от людей, и ждал парня, который отправился на добычу еды. Оглядывая толпящуюся у буфета очередь и наблюдая за тем, как долговязый Макс нагло распихивал всех локтями, я не мог отделаться от мысли, что меня занесло куда-то не туда. Должно быть, я лишился какого-либо здравого смысла, раз собирался обедать с таким сомнительным по всем параметрам субъектом.
Когда спустя некоторое время Макс вернулся с купленным, он небрежно кинул на стол завёрнутую в пакет пиццу и рядом с ней с грохотом опустил две банки энергетика. Развалившись на стуле напротив, он бросил:
— С тебя полтос за эту непонятную лепёшку с одним куском колбасы.
Я развернул пакет и, посмотрев на его содержимое, пришёл к выводу, что и еда в училище едва ли отличалась от школьной. Для полноты картины оставалось только дождаться, когда кто-нибудь, например, Макс, который отлично подходил на эту роль, решит докопаться до меня и затолкает мне эту булку в глотку.
Я бросил взгляд на парня, который уже открыл энергетик и, запрокинув голову, глушил его залпом. Я ещё раз посмотрел на стол и понял, что себе поесть он ничего не взял. Осушив банку, Макс потянулся за второй, но, заметив, что я смотрю на него, спросил:
— Чё? Ничего другого «из выпечки» для вашего английского королевского величества у нас не продают, поэтому жри, что есть, и перестань глазеть на меня.
Я покачал головой и, разломив пиццу пополам, протянул одну часть Максу.
— Это зачем ещё?
Я настойчиво пододвинул руку ближе к парню.
За исключением родителей я никогда ни с кем не сидел за одним столом. Хоть теперь мне и приходилось обедать в компании не самого приятного типа, я интуитивно считал неправильным есть в одиночку. Не говоря уже о том, что этот тип был настолько отбитым, что набивал свой пустой желудок жидкостью, которую никак нельзя было назвать полезной. Это тоже было неправильным.
— Ты думаешь, я бы не купил себе этот грёбаный кусок хлеба, если бы хотел? — проворчал Макс, но отказываться от предложенного куска всё-таки не стал.
Он закинул пиццу в рот и запил её большим глотком энергетика. Увидев, что я тоже наконец приступил к еде, он буркнул:
— Можешь тоже взять запить, такой гадостью всухомятку и подавиться можно.
Я поморщился в ответ. Я терпеть не мог напитки с большим содержанием кофеина и вполне себе мог быть работоспособным и без них. А вот зачем Максу требовалось заливать в себя
