носиться над головой, изредка попадая в узкую полоску света, отбрасываемого на стены свечами. Кладу найденные листы в карман. Там уже лежат, найденные мною в кабинете на первом этаже бумаги. Но почерк был не похож. Фраза об уничтожении всех пяти явно принадлежала мужской руке. Совы между тем подлетели к противоположной стене, скрытой во мгле, и принялись биться об нее крыльями.
Спешно поднимаюсь и беру в руки канделябр. Высоко поднимаю его над головой. Это были деревянные глухие ставни. Так вот почему здесь так темно! Белочка и Смуглянка продолжали настойчиво царапать доски, призывая меня как можно скорее убрать их. Уже давно решив про себя, что лучшее — это всегда слушаться моих крылатых спутниц, хватаю ручки и тяну доски на себя. С тяжелым скрипом, ставни поддаются, но за ними оказались плотные гардины. Что же это?! Почему эта комната была наглухо заколочена? Отдергиваю пыльную ткань и замираю. Окно было разбито… Прямо из отверстия впервые за долгое время в комнату ворвался ветерок, обдавая волной свежести и прогоняя прочь затхлость. Тихий свет, пробивавшийся сквозь паутину, осветил помещение. Поворачиваюсь и ахаю. Здесь не было ничего. Никакой мебели, за исключением того самого туалетного столика. Вдоль стен стояли картины в тяжелых дорогих рамах. Приблизившись, я поняла, что это были портреты. Но какие-то странные. Все холсты были исполосованы ножом, словно кто-то желал вырезать чье-то изображение.
Мне становится жутко от вида этих изуродованных картин, и я отступаю к дверям. На сегодня более чем достаточно. Пора вернуться к Мирей. Малышка должна уже проснуться и, наверняка, она до смерти испугалась этого мрачного замка. Ступая по стеклу, спешу к выходу, стараясь больше не смотреть на столик и разбитое зеркало. И тут замечаю под ногой красивый пергамент. Он был примечателен тем, что по краю был вышит серебряными нитями, а надпись выведена золотыми чернилами.
— Герцог и герцогиня Фиантен с радостью в сердце сообщают, — начинаю с запинкой читать наполовину стертый текст, — что в пятый день месяца Паладина их дочь, Элая Аврора Фиантен, будет обвенчана с его высочеством, принцем…
Дальше пергамент был выжжен. Белочка опускается рядом и поворачивает голову под тем особым углом, который отличает сов от остальных птиц. Стараясь не замечать ее пронзительного взгляда, ухожу из комнаты. Сегодня возьму швабру и ведро воды и хорошенько уберусь тут. Принесу свежие цветы, поставлю хорошую мебель из соседних комнат. Пусть это будет началом моей помощи той, что так ее ждет от меня.
Поднимаюсь в башню и нахожу Мирей сидящей на столе-самобранке и с аппетитом уплетающей хлеб с маслом. Я страшилась, что при моем появлении, девочка испугается, но нет, наоборот, детское личико озарила счастливая улыбка, а глазки засияли.
— Ты пришла! Скорей отрежь мне кусок ветчины! Я жутко голодная.
— Хорошо, — невольно смеюсь такой детской непосредственности.
И, сделав толстый бутерброд для Мирей, стала наблюдать за тем, как она уплетает его за обе щеки.
— Как я и обещала, — говорю после паузы, — что, если смогу вылечить тебя, то верну домой. Думаю, завтра я отнесу тебя к мосту.
Малышка перестает есть, глазки становятся серьезными.
— Я не хочу, — срывается вдруг с дрожащего ротика, — я не хочу домой…
Глава восьмая
От изумления на время пропадает дар речи. Внимательно смотрю на Мирей. Личико грустное, бровки хмурятся. Остатки того, что когда-то было платьем, свисали с плечиков девочки, оголяя живот и грудь. Лучше пока не расспрашивать ее о том, почему ей не хочется обратно.
— Пойдем, поищем тебе новую одежду, — протягиваю руку, неуверенная, что ее возьмут. Но на удивление мягкие теплые пальчики крепко обхватили мою ладонь.
Мы спустились по каменной лестнице на второй этаж, Мирей то и дело вертела головой, останавливаясь взглядом на высоких витражах, на тяжелых светильниках и таинственных статуях в глубоких нишах. Пустые и торжественные залы. Она довольно быстро приходила в себя, и я внутренне радовалась, что замок вызывает в ней живой интерес, а не ужас.
— Святые боги, — вырвалось с ее губ восторженное придыхание, — даже дворец нашего короля Джеральда Октомского не столь величественен.
Мы двигались по длинному коридору, справа на белый пол струился тусклый свет сквозь разноцветные стекла, слева открывалась анфилада богатых спален и гостиных, обставленных со средневековой роскошью, мрачной и притягательной одновременно.
— Мирей, ты бывала в столице? В Вест-Лее? — просиживание часами в библиотеках замка позволило составить довольно подробную картину устройства этого мира, но все же почерпнутых знаний явно недостаточно. Возможно, именно Мирей объяснит все те странности, с которыми я столкнулась с момента своего появления здесь.
— Вест-Лей? — переспросила Мирей и ее бровки озадаченно поднялись. — Но столица Нордесса зовется Цитрин.
Ноги сами собой замедляют шаг.
— Цитрин? — переспрашиваю, неуверенная, что правильно расслышала.
Девочка кивает и продолжает с разинутым ртом задирать голову кверху.
— Как давно столицей стал этот город? — я окидываю взглядом Мирей. Лет семь, может чуть больше. Учитывая высокий статус ее отца, наверняка, у нее уже есть учителя, которые успели поведать много важной информации.
— Не знаю, — пожимает плечиками Мирей, — уже очень давно. Еще мой дедушка защищал ее от наступления северных полчищ с моря.
Мы дошли до спальни, в которой находилась большая гардеробная. Возможно, здесь же найдется что-нибудь подходящее и на маленькую девочку?
Мирей с придыханием остановилась в дверях комнаты, словно перед входом в святилище. Маленькое личико так и сияло от восторга.
— Элая, ты живешь словно заколдованная принцесса в заколдованном замке посреди заколдованного леса.
— Не слишком ли много «заколдованного»? — рассмеялась я, открывая секретную дверь в гардеробную.
Раскрасневшаяся от восторга, девочка захлопала в ладоши и закружилась вокруг расставленных платьев, тихо мерцающих в свете комнаты. А когда с громким уханьем влетели Белочка и Смуглянка и уселись на огромное зеркало, восхищение Мирей достигло апогея.
— Ой, а у тебя совы живут? А как их зовут? А они ручные? Можно потрогать?
Этот поток вопросов прервался только тогда, когда Белочка опустилась на плечико Мирей и дружелюбно ткнулась клювом в щеку. Боясь пошевелиться и не спугнуть птицу, девочка, едва дыша, провела ладошкой по крылу совы.
— Такое мягкое! — заявила она с сияющими глазами.
Пока Белочка терпеливо позволяла девочке наглаживать себя, а Смуглянка предусмотрительно держать дистанцию, оставаясь на зеркале, я обошла всю гардеробную вдоль и поперек, залезла во все сундуки и порылась в бархатных мешках. Детской одежды не было. Обреченно вздыхаю. Все можно найти в стенах этого замка, даже зачарованную чудо-прялку, лечащую от укусов вампиров, а вот обычного детского платьица или на худой конец брюк с кофтой
