Или все же ты не просто так себе накачал все ее фотки с утренника? — он победно стрельнул глазами, показывая свое превосходство и знание секретов, встал и пошел в середину их круга.
Юра смял лист бумаги и кинул в друга, попав метко в затылок. Прикрыл глаза и попытался засунуть поглубже воспоминания о запахе ее кожи — кокосовом, будто шоколадка Баунти, о миндалевидных глазах, о том, как она босая шлепала по кафелю, держа туфельки в одной руке, как сладко спала, уткнувшись в его подушку… Спрятать поглубже… Но ни за что не стереть, не забыть…
— Если Сав прав, то подумай о том, что ты ее больше никогда не встретишь. Ваши дороги разошлись, как в море корабли. Забудь и живи дальше, — гнул свое Герман, склоняя к тому образу жизни, что и вел сам. Свободный, ни от кого не зависящий, ничего не обещающий.
Глава 1.5
На следующий день они снова собрались в круг на пятом этаже, но только уже с актерами, которых оказалось действительно мало. Их можно было пересчитать по пальцам двух рук.
Друзья сидели на скамейке. Савелий всегда лично занимался кураторством актеров, не доверяя их никому. Поэтому это была малейшая крупица времени в их плотном графике, когда они оказывались вместе втроем.
Юра откинулся назад, скрестив руки на груди, и лениво скользил взглядом по новоприбывшим. Первокурсники и первокурсницы сидели с огромными от страха и возбуждения глазами, впивались в каждого взглядом, ища одобрения и поддержки. Он хмыкнул, вспоминая, себя четыре года назад точно таким же.
Ася, Аделя и Вита были несменяемым актерским составом, поэтому начинали читку текста, объясняя где, что и как надо сыграть.
Олеся молчала, то и дело одергивала ворот рубашки, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и стучала каблучками, постоянно оглядываясь и крутя головой.
— Лесь, перестань крутиться. Ты действуешь мне на нервы! — наконец не выдержала Ася. — И каблуками не стучи, иначе мой мозг сейчас взорвется.
— Да мне просто… давно я тут не была. И мало людей, вам не кажется?
— Вот поэтому, тупая твоя башка, мы и должны проговорить все сейчас, пока не приперлись другие! — Ася глубоко вдохнула и выдохнула, снимая напряжение, Савелий мимолетно погладил ее по голове, так как она сидела на полу около него. Казалось, что пол — это место силы: все предпочитали сидеть на холодном бетоне, чем на чем-либо еще. — Многие факультеты еще просто не пришли репетировать, некоторые занимаются этим у себя, да и время только три часа. Поэтому взяли себя в руки и поехали дальше, — терпеливо разъяснила она, возвращая себе контроль над ситуацией.
— Юрфак всегда здесь же репетировал, чуть ли не самый первый, занимал козырные местечки. Я помню, — вновь вставила она, задумчиво накручивая прядь волос на палец.
Аделя оглянулась, посылая красноречивый взгляд, который говорил, что она оказалась права.
Юра закатил глаза. Это было подло: использовать их общее дело для своей выгоды, но так похоже на нее.
В голове почему-то возникли слова Германа, который советовал ему переключить внимание, хотя бы на время репетиций. Возможно, друг и был прав. Легче мимолетно заинтересоваться кем-то, чем наблюдать, как его бывшая девушка плетет свою паутину, в которую когда-то попался сам.
Юра еще раз оглядел всех и задержал свой взгляд на Вите, она сидела от него по левую руку. Темные волосы разной длины, зеленые глаза, тонкие губы, по щеке проходил небольшой шрам, практически незаметный под слоем румян. Одета в зеленую прозрачную водолазку и джинсы-клеш. Сейчас она сосредоточено читала сценарий, который сама же и написала, теребила браслет из розового кварца на руке, периодически хмурила брови и перечеркивала строчки.
Вита всегда была рядом, и разум подсказывал, что это не просто так. Аделя тоже постоянно находилась с ними, но Вита… она была рядом с Юрой. Молча помогала ему, не спрашивая разрешения и нужна ли ее помощь вообще, иногда обрабатывала “производственные травмы”, разбиралась с проблемными вопросами. Всегда могла выслушать, поделиться советом, поддерживала любое его предложение. У него только что в голове сложился пазл. И как он раньше не замечал, что не безразличен ей, или просто не хотел этого замечать?
— Юрфак решил начать с видео-визитки и как раз сейчас ее снимает на улице, — сообщил Герман, откуда-то знавший все на свете. Юра с Савелием не исключали того, что у него везде были шпионы.
В этот момент все, кто находился в здании, услышали грохот грома, сигнализации машин и как мир начали заливать потоки дождя. Разом стало темно. Свет с первых двух этажей отказывался проходить на нижние, проигрывая грозовой серости. Зажглись лампочки, студенты выдохнули, радуясь, что они находятся в тепле.
Все вернулись к своим занятиям, а Юра — в собственные мысли. Вот карандаш очередной раз скользнул по строчке. Вжик. Вита покусала губу и снова. Вжик. Это зрелище увлекало.
Он поймал взгляд Германа, который подмигнул ему, одобряя его выбор и подначивая к действиям.
Прошло минут двадцать, прежде чем пространство вокруг заполнил невообразимый гвалт. Группа студентов ввалилась в культурный комплекс, пуская вместе с собой запах дождя, сырости и свежести. Они вереницей спускались по шестипролетной лестнице, которая прекрасно виднелась отовсюду. Все в черных классических костюмах, белых рубашках, девушки с красными помадами, мокрые до нитки. Они весело смеялись и переговаривались, делясь эмоциями.
Их маленькая группка сразу рассредоточила свое внимание, оборачиваясь на шумную толпу, которая состояла человек из шестидесяти, не меньше. Юра воспользовался этой заминкой и, пока все отвлеклись, нежно провел по предплечью Виты. Она вздрогнула. Он повторил движение уже по спине, чувствуя ее тепло подушечками пальцев. Она оглянулась. Во взгляде Юра смог разглядеть вспыхнувший огонь, удивление и нежность, отчего не сдержал улыбку. Ее щеки порозовели, а ресницы затрепетали.
— Кого я вижу! — раздался совсем рядом до боли знакомый голос. — Даа, потаскала вас жизнь, зайчики!
От удивления дыхание, кажется, остановилось, взгляд затуманился, поэтому он поморгал, чтобы снять наваждение. Но прямо перед ними определенно стояла ОНА.
Глава 2.1
Хоть прослушивание и прошло хорошо, Ярослава все равно сидела, как на иголках. Боязнь сцены никуда не пропадала, но она притуплялась во время танца. Тогда существовали только она и ее движения, людей же она не успевала даже рассмотреть.
Но во время выступления на сцене, когда свет софитов ослепляет, когда на тебя устремлены много сотен глаз, музыка гремит до такой степени, что отдается в груди, вот тогда страх обуревает на полную. Заставляет трястись,
