– Нет, – говорит, – клянусь тебе, нет. Он вымогатель, убийца. Я не поверила, что Дан застрелился. Во всем виновата я, одна я! Она стала всхлипывать, уткнувшись головой в подушку, а я решил размять ноги.
Прохаживаясь себе взад и вперед, жду, пока она успокоится. Понемногу она утихла. Встала, поправила прическу, подкрасилась. «В ее рассказе много темных мест, но главное – проявить выдержку. Пусть сначала подкрепит силы». Налил ей бокал «Бурбона», и она осушила его одним глотком.
Вдовушка ласково улыбнулась мне.
– Ну как, лучше стало? – спрашиваю.
– О, да! – Она пригладила платье, посмотрелась в зеркало.
– В этой комнате кто-то рылся в твое отсутствие. Что он тут искал? – спрашивает она.
– Понятия не имею.
Она огляделась.
«Сдается мне, что и она тут шарила до моего прихода». Красотка подошла к холодильнику и открыла его.
– Я ужасно проголодалась, – говорит.
Я похолодел от ужаса. Она взяла тарелку с ветчиной и поставила на стол. А под ветчиной лежат пятьсот тысяч!
Но тут красотка досадливо поморщилась.
– Вареная ветчина. Какая досада! Я ее не люблю.
– В холодильнике есть и копченая, – говорю я как можно спокойнее.
Блондинка лезет в холодильник и вытаскивает большой кусок копченой ветчины.
– Это уже лучше, – говорит. Затем кладет обратно в холодильник тарелку с вареной ветчиной и начинает готовить себе бутерброд. Неужели она ищет мои деньги? Не успел я хорошенько над этим подумать, как зазвонил телефон. Я подскочил, схватил трубку.
– Это ты, Яко?
Тысяча чертей, это она. Ее бархатный голосок из ушей плавно течет вниз, в самые коленки.
– Дуарда! – кричу.
– О, Яко! Я жду тебя целый день. Ты, верно, забыл обо мне.
– Прости, моя дорогая, – отвечаю. – Я ни на миг не забывал о тебе. Я лишь забыл твой адрес. И с утра ищу тебя.
– Яко! Но ведь я сама записала его в твой блокнот.
У меня язык прилип к гортани. Я хлопнул себя по лбу трубкой.
– Я полный кретин, дорогая.
Слышу, будто жемчужные бусинки зашелестели. О, как она смеется, мое сокровище!
– Приходи поскорее, – говорит и вешает трубку.
Я пошарил в карманах, нашел записную книжку, открыл ее. На первой же странице помадой записан адрес: «Торребруна, кв. 611». Я понюхал: цикламен. Спрятал книжку в карман, надел шляпу и ходу.
– Эй, – кричит блондинка. – Могу я тут остаться? Меня ищет полиция.
– Поступай как знаешь.
– Спасибо за гостеприимство и когда…
Но я не услышал последних слов. Выскочил за дверь и помчался вниз по лестнице, едва касаясь ступенек. Секунда-другая – и я уже в моем «блимбусте». Дал полный газ и полетел как ветер.
Глава десятая
Я встречаюсь с двумя типами, у которых в сумме ровно три уха. Происходят разные неожиданности
Войдя в холл, я даже присвистнул. Вот это роскошь так роскошь. Кругом мрамор и парча. Должно быть, у обитателей этого домика солидный счет в банке, а ведь Дуарда – одна из его обитателей. Я сел в лифт и поднялся на семнадцатый этаж. Отыскал квартиру номер 6ii, постучал.
– Войдите! – раздался голос Дуарды, и я, понятно, не заставил просить себя дважды.
Открываю дверь и вхожу. Вижу, у окна стоит небесное создание. Волосы у нее огненно-рыжие, глаза зеленые, а губки кажутся двумя лепестками розы, украшенной бледными жемчужинами щек.
Только я пролепетал: «Дуарда», как она бросилась ко мне с криком:
– Яко, берегись! – И тут на голову мне свалился весь небоскреб. Из глаз брызнули красные и желтые искры, в голове загрохотало, словно тяжелый танк на железный мост выехал, потом кромешная тьма, и я потерял сознание.
Открываю глаза, вижу: кругом черпая ночь. Мало-помалу пришел в себя. Такое впечатление, будто я в океанском лайнере и тот взбесился и прет во всю мочь. Но это не лайнер, а обычная машина. А сам я, крепко связанный, с кляпом во рту, валяюсь, словно тюк с бельем, в двух сантиметрах от чьей-то ноги, обутой в ботинок не меньше как сорок пятого размера.
Наконец удалось вытолкать кляп языком. Зубы тоже неплохое оружие; я впился ими в икру этой ножищи и откусил изрядный кусок мяса. Незнакомец завопил, как зарезанный, потом нога поднялась и мгновенно опустилась мне на голову. Я снова потерял сознание…
Внезапно слышу голос:
– Проснулся, что ли?
Тут я понял, что уже проснулся и что меня вытащили из машины. Еще миг – и меня бросили на траву. Огромные клещи схватили меня за горло и подняли, словно мешок с гнилой картошкой.
Но это были не клещи, а здоровенная мозолистая рука. Будь я послабее, я бы завопил от боли.
«Пока мне ничего другого не остается как лежать и ждать», – подумал я.
– Шагай, – слышу и немедля получаю пинок в живот.
– Ног не могу найти, – отвечаю.
Незнакомец засмеялся.
– Ищи, да побыстрее. Ничего не попишешь, надо подчиняться. С большим трудом удалось встать, и я заковылял под пинками двух подонков. Они втолкнули меня в железную дверцу.
Мы стали куда-то спускаться. В глубине лестницы находилась пустая, голая комната с белыми стенами. В комнате стоял лишь стол, соломенный стул и в углу ржавая газовая плитка, давно, видно, пришедшая в негодность. Иначе зачем было отключать ее, снимать краник и затыкать трубу паклей и пробкой?!
Едва я вошел в комнату, мне дали здоровенного пинка, и я очутился на полу.
Все же я попытался принять такую позицию, чтобы увидеть лица моих мучителей. На стуле сидел тип с желтыми глазами, без левого уха. Рядом устроился долговязый, жилистый малый с двумя острыми, как булавки, глазками и орлиным носом. Долговязый сел на край стола и стал покачивать ногой.
– Если пол слишком тверд для твоего мягкого места, можешь встать, – говорит.
– Спасибо, – отвечаю. – Но я не привык к пуховым перинам.
Подонок, не переставая покачивать ногой, ударил меня носком ботинка под правый глаз. Я захохотал.
– Вижу, что вы не любите шуток, – говорю. – Позвольте тогда узнать цель нашего совещания?
– За тобой числится кой-какой должок, – говорит тот, желтый. – Если ты об ухе, то это для меня плевое дело. Я могу тебе его вернуть, не отходя от кассы.
Желтый ублюдок встал и своей огромной мозолистой рукой сжал мне челюсть.
– Гони монету, – говорит долговязый, покачивая ногой и поглаживая мне щеку носком ботинка. Я немного отодвинулся и прислонился к стене.
– Какую монету? – спрашиваю.
– Ты сам отлично знаешь, о чем звон. Пятьсот ассигнаций по тысяче лир каждая. Где они?
Я изобразил крайнее изумление.
– В жизни не видел таких денег.
Желтый снял у меня с ноги правый ботинок. Затем оторвал мой мизинец и бросил его в угол.
– Повтори вопрос? – говорю.
– Пятьсот бумажек по тысяче. Куда ты их спрятал, вшивый вымогатель? Это уже что-то новенькое. Тут уж я в самом деле удивился.
– У кого я их вымогал? – спрашиваю. Желтый собрался оторвать мне большой палец.
– Подожди, – говорю. А сам левой ногой как врежу ему в нос. И так ловко, что кончик ботинка застрял в правой ноздре. Он с трудом освободился и пошел подкрепиться джином.
– Эту историю про вымогательство я впервые слышу. Расскажи-ка поподробнее, – говорю.
– Что тут рассказывать, – отвечает долговязый. – Ты малый дошлый, но и я не пижон. Ты запугал Дана Паранко, выудил у него деньги и спрятал. Куда ты их дел?!
Вот это номер! Выходит, той ночью мне велели забрать монету! Долговязый встал из-за стола.
– Мне нужны пятьсот монет. Понял?
Все это надо обмозговать. Главное – выиграть время. Так вот кто все перерыл в моей квартире и в бюро.
– Не видел я никаких ассигнаций, – отвечаю.
Долговязый вынул перочинный нож и собрался выколоть мне правый глаз. Но я вовремя отпрянул назад.
– Ладно уж, – говорю. – Я их спрятал у себя в погребе. Возле мусоропровода.
Долговязый усмехнулся и положил нож в карман.
– Отлично, – говорит. – Прогуляемся и вернемся обратно.
Этого– то мне и надо. Теперь у меня есть время, чтобы пораскинуть мозгами. Но я ошибся. Долговязый вынул из кармана пистолет, огрел меня по правому виску. Я заснул с ходу и, поверьте, ни разу в жизни не спал так крепко.
Глава одиннадцатая
Приходится увеличить емкость газометра. Мой компаньон находит союзницу
Просыпаюсь, а эти двое уже тут. Желтый сидит на стуле, долговязый – у стола и покачивает ногой. Вид у них довольно растрепанный, и воняет от обоих нестерпимо. Из лацканов пиджака, рукавов, воротника выглядывают капустные листья, ботва и картофельная шелуха.
– Куда ты спрятал пятьсот монет? – спрашивает долговязый.
С этими ублюдками, видно, не договоришься. Хочешь не хочешь, а с деньгами придется расстаться. Ну, ничего, я еще посчитаюсь с этими скотами.
– Пошевеливайся. Нам время дорого, – рявкнул долговязый.
– Под ветчиной.
Эти двое переглянулись.
– В холодильнике, – говорю, – стоит тарелка с вареной ветчиной. Под ветчиной спрятаны монеты.
