— Теперь, дамочки, берите подушку и садитесь на пол. А вы, джентльмены, садитесь рядом, так, чтобы смотреть на них сверху вниз.
Десяток беременных женщин послушно уселись в кружок на полу Кембриджского образовательного центра для взрослых. Ритье Германе принялась объяснять им, как дышать во время родов.
Роберту уже стало неловко от столь передового подхода к обязанностям родителя. А что если я вдруг потеряю сознание, подумал он. Он смотрел на свою очаровательную жену, которая, сидя у его ног, делала ритмичные вдохи и выдохи, и с растущим волнением внимал дальнейшим инструкциям.
— И не забывайте, что ваш муж — тренер. Он регулирует и контролирует ваше дыхание.
— Ты это записал, Роберт? — улыбнулась ему с пола Шейла.
— Да, родная.
— Смотри, не забудь, потому что я буду делать только то, что ты мне прикажешь, — шутливо предупредила она мужа.
Здорово, подумал он. Теперь-то я уж непременно грохнусь в обморок.
Отрабатывая на спине у Шейлы методику массажа крестцово-поясничной области, Роберт окинул взглядом помещение. Только в Кембридже можно увидеть такое странное сборище — шофер такси, несколько студентов, нервный нейрохирург и восточно-африканский принц. И даже какой-то старикашка не меньше сорока с молодой женой. Женщин объединяла гордость от сознания, что впереди их ждет материнство, и чувство, что сейчас они танцуют в каком-то слоновьем балете. Мужчин объединял страх.
Всех, кроме старикана. Он так увлекся, что даже уселся на пол и вместе с женой проделывал все упражнения. Роберт просто позавидовал его раскованности. Такой ни при каких обстоятельствах не оставит свою жену в беде.
— Знаешь что, Роберт, попробуй посмотреть на все с моей точки зрения.
Разговор происходил в ресторане «Бартли» после первого занятия. Куда они зашли подкрепиться.
— А какой вид открывается с пола?
— Я видела, как все они смотрят на своих жен. Помнишь, например, нахального типа в коричневом твидовом пиджаке, который показался тебе таким самоуверенным?
— А что в нем такого особенного?
— Он даже не уверен, что ребенок его.
— Ты с ума сошла!
— Можешь мне поверить. Он смотрел на часы чаще, чем на жену. Он бы даже закурил, если бы Ритье его не остановила.
— А как вел себя я? — спросил Роберт, явно нуждаясь в поддержке.
— Не мне тебя судить, Роберт. Ты — самый очаровательный из всех мужей на свете.
Он поцеловал ее и ощутил приятный привкус майонеза на губах.
Беквиты только-только успели переехать в новый дом в Лексингтоне. Мебель привезли, но половина книг еще не прибыла. В первый день нового 1966 года стояла лютая арктическая стужа и дул сильный ветер. Роберт смотрел в окно и думал: не хотел бы я выходить на улицу в такую жуткую погоду.
И, конечно, не прошло и несколько часов, как они уже мчались в Бостон по шоссе № 2.
— Дыши ровно и веди машину как можно аккуратнее, детка, — сказал он.
— Дышу я, Роберт, а машину ведешь ты, и поэтому успокойся.
Машину он вел, но успокоиться не мог. К тому времени, как они добрались до родильного дома, спазмы у него в желудке происходили синхронно со схватками Шейлы. Когда он помогал ей выйти из машины, она крепко вцепилась в его руку и сказала:
— Со мной все будет в порядке.
В приемном покое он следил за ее схватками и записывал, как долго длятся перерывы между ними. Во время схваток он крепко держал Шейлу за руку. Иногда он поднимал глаза на стенные часы, потому что не мог видеть ее страданий. Она вела себя так мужественно!
— Роберт, ты великолепный тренер, — прошептала Шейла.
Когда ее повезли по коридору, он не выпускал ее руку.
— Мы уже на финишной прямой, родная. Теперь совсем немного осталось. — Этим он хотел сказать, что, пожалуй, ему удастся не потерять сознание.
Она послушно выполняла все указания доктора Зельцера, и вскоре появилась крохотная головка.
Мигая от слепящего света, Роберт глянул на существо, наполовину появившееся на свет, наполовину еще не вылупившееся из своего кокона. О господи, подумал он. Это же происходит на самом деле.
— Поздравляю, — сказал доктор Зельцер. — У вас прекрасная девочка.
Они уже давно выбрали имена, и поэтому Шейла сквозь слезы прошептала:
— Ох, Роберт, это Джессика.
— Она похожа на тебя, — сказал Роберт. — Такая же красавица.
И поцеловал мать своего ребенка.
9
— Он сам застелил постель! — восхищенно сообщила матери Паула.
— Ну и хорошо, — на Шейлу это известие явно не произвело впечатления. — Не понимаю, что тут особенного?
— Я хотела ему застелить.
— Серьезно? Вот это уже удивительно. Ты и свою-то постель почти никогда не убираешь.
— Неправда.
— Ну, разве что под большим давлением.
— Что значит «под давлением»?
— Это когда тебя насильно заставляют что-нибудь сделать, — объяснила Шейла.
Все пятеро сидели за завтраком. Шейла силилась побороть раздражение.
— Ты хорошо спал, Жан-Клод? — спросила она.
— Да, благодарю вас, миссис Беквит.
Мальчик грустно смотрел в свою чашку с шоколадным молоком.
— Ты голоден? Может, хочешь еще чего-нибудь?
— Нет, благодарю вас. То есть…
— Не стесняйся, — сказала Шейла.
— Видите ли, дома мы по утрам всегда пили кофе.
— Ну да? — изумилась Паула, узнав о столь изощренных обычаях.
— Прости, мне надо было заранее тебя спросить, — Шейла встала и пошла за кофе. Мальчик с облегчением вздохнул и протянул ей в обмен чашку с молоком.
— Сегодня мы поедем на барбекю, — объявила Джесси. — Ты знаешь, что это такое, Жан-Клод?
— Кажется, знаю.
— Это когда готовят еду на открытом воздухе, — пояснила Паула.
— А-а-а… — протянул Жан-Клод. Его, казалось, немножко испугала такая перспектива. Наверно, он подумал, что придется опять знакомиться с чужими людьми.
Между тем Паула весело продолжала:
— Там будут хот-доги, гамбургеры и горячая кукуруза с маслом.
— Ты что, нанялась «Макдональдс» рекламировать? — саркастически заметила Джесси.
— А что такое «Макдональдс», ты знаешь? — озабоченно осведомилась Паула.
— Да. Это такой ресторан в Париже. Я там один раз обедал.
Еле втиснувшись в «Пежо», Беквиты отправились в Труро, где была расположена приморская резиденция Берни Акермана.
— Мы с ним подружились еще тогда, когда нам было столько лет, сколько тебе сейчас, — сказал Роберт Жан-Клоду, на которого он время от времени поглядывал в зеркало заднего вида.
— Он жуткий зануда, — вмешалась Джесси. — Кроме спорта ни о чем говорить не способен.
— Джессика, веди себя прилично, — строго заметил Роберт.
— Он — спортсмен? — с интересом спросил Жан-Клод.
— Нет, Берни — адвокат. Он ведет дела многих знаменитых спортсменов. Бейсбол, хоккей, футбол…
— Футбол? — у Жан-Клода загорелись глаза.
— Американская версия, — презрительно заметила Джесси. — Лучший способ разбивать пустые головы.
Роберт испустил тяжкий вздох.
При подъезде к дому Берни у него вдруг мелькнула мысль, что за всю дорогу Шейла не проронила ни единого слова.
Между тем Шейла, глядя на мельтешащую толпу в ярких разноцветных майках, шортах и летних платьях, напоминавшую издали пестрое лоскутное одеяло, задавала себе вопрос: интересно, заметят ли мои друзья, которых я с радостной улыбкой должна сейчас приветствовать, как я несчастна. Но все самозабвенно загорали на солнце, перебрасывались летающими тарелками «фрузби», пили, закусывали и громко урезонивали ребятишек, швырявших друг в друга объедками. К психологическим изысканиям день явно не располагал. Скорей всего, она как-нибудь справится со своими проблемами сама. В худшем случае люди подумают, что у нее сегодня приступ хандры.
Берни первым заметил прибытие Беквитов и вместе с Нэнси поспешил навстречу гостям.
— Беквит, надеюсь, ты захватил свои бейсбольные перчатки?
— Так я же прошлым летом оставил их у тебя в гараже. Как дела, Берни?
Старые друзья обнялись.
— Шейла, ты счастлива! Вид у тебя просто шикарный.
Слава богу, Нэнси никогда ничего не замечает. Однажды она по телефону сказала Шейле, что та великолепно выглядит.
Исчерпав поток приветствий, Акерманы заметили, что среди Беквитов затесался какой-то незнакомец.
— Это Жан-Клод Горен, наш гость из Франции, — объяснил Роберт.
— Хелло! Зови меня дядя Берни. Это тетя Нэнси, а вон тот высокий парнишка, который отрабатывает броски крюком, — мой сын Дэйвид.
— Очень приятно познакомиться, — сказал Жан-Клод и протянул Берни руку.
— Какой симпатичный мальчуган, — шепнула Нэнси Шейле.
— Он в софтбол играет? — шепотом спросил Берни у Роберта.
— Мальчик устал от перелета, Берни. И потом я не думаю, что софтбол так уж широко распространен во Франции.
