Отпрыгиваю еще на шаг.
Немец стоит напротив, чуть пригнулся, руки сжимают карабин.
Отчего же он не стреляет, скажите на милость?
На карабине оптический прицел – снайпер? Что, паря, весь боезапас расстрелял? А снайперский вариант «Кар-98» заряжается патронами по одному, обойма сверху не встает…
То-то он меня прикладом и звезданул…
Неудачно, хоть и обезоружил, однако ж не до конца!
Видимо, узрев у меня на поясе пистолетную кобуру, противник быстро сложил два и два и просек, что чрезмерное затягивание ситуации ему ничего хорошего не принесет. И оттого атаковал меня сразу же, не давая возможности достать оружие.
Щас, родной, только тебя тут и ждали…
Повернувшись на каблуках, отпрыгиваю в сторону, и очередной выпад фрица проваливается в пустоту. А «парабеллум» уже у меня в руках… лязгнули коленчатые рычаги затвора…
Та-тах!
Со стороны танка бьет автомат. Весьма удачно, надо сказать. Еще бы чуток – и располовинил меня этот стрелок, аккурат по самую пятую точку. Спасло то, что в этот самый момент я снова отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от атаки остервеневшего снайпера. Она оказалась снова безрезультатной (сколько ж можно на удачу полагаться? Голову тоже надо иногда включать!) – и последней. Сухо кашлянул мой пистолет, и немец споткнулся, роняя свое оружие.
Кувырок!
Замах – и «эфка» улетает в сторону второго стрелка.
Хрясь!
Еще звучит в ушах грохот разрыва, а ноги уже несут меня в сторону танка – где-то там, судя по звуку, и залег этот деятель.
Не залег.
Засел.
На моих глазах из башенного люка высовывается сначала автоматный ствол, а уж потом – и руки его обладателя. Вот он куда, стало быть, нырнул! Впрочем, вполне возможно, что там изначально и сидел. Танкист, наверное.
Пуля высекает искру из башни – и клиент рыбкой проваливается вниз. Заскрежетали шестеренки приводного механизма, башня стала поворачиваться в мою сторону.
Ну, дядя, это уже вообще… ты меня что, совсем за идиота принимаешь? Прям вот так я и раскорячусь на месте, выстрела ожидаючи…
Под сапогами прогудела броня, засунув пистолет за пояс, одним махом оказываюсь около открытого люка. А гранаты у меня еще остались… вот и не буду жадничать!
Прыжок!
А ну как сейчас сдетонирует?
Бумс!
И в этот раз – мимо кассы.
Впрочем, мне это даже к лучшему, отбежать достаточно далеко я так и не успел. Вот был бы номер, если бы меня этим самым взрывом бы и шандарахнуло!
Снова запрыгиваю на броню и, держа пистолет наготове, заглядываю в люк.
М-м-да… стрелять тут уже не в кого. Не повезло немцу.
Протискиваюсь внутрь и спихиваю изодранное осколками тело вниз, на пол боевого отделения.
Быстро оглядываюсь, вроде бы взрыв ничего капитально не перекорежил. Понятное дело, что рация и подобные прибамбасы вышли из строя однозначно, но, надеюсь, пулемет и пушка еще в рабочем состоянии?
Провернув башню, приникаю к прицелу.
Люк, к слову, задраил, не хочу повторения чужими руками собственных выходок. Мало ли какой недобитый немец из кустов выползет? Да хоть тот же санитар… зря я его не добил, откровенно говоря. Это он когда с бинтом в руках – санитар, а с винтовкой или гранатой? Вполне себе обычный солдат.
Танк стоит косо, и в прицел я вижу только левый фланг наступающей немецкой цепи. Дальше пушка задирается в небо, и стрелять из нее бессмысленно. Центр и правый фланг для меня недосягаемы.
Ладно, хоть какие-то плюсы есть.
А пушка тут малокалиберная, автоматическая, я (еще у немцев будучи) такую видел. Не стрелял, но запомнил, как они там с ней управляются, – наука нехитрая. Надеюсь, что зарядить смогу.
Чуть довернуть маховик… Блин, не этот!
Вот, теперь гораздо лучше.
Жаль, что мне не досталось гаубицы, это из нее одним снарядом можно роту положить. Говорят, были такие случаи.
А здесь – двадцать миллиметров. И все пироги. Одно радует – стреляет она часто и снарядов тут – не как в гаубице, не один.
Очередь!
Ударило по ушам, и в башне завоняло порохом.
Мимо…
Поправочка.
Еще раз!
Опять туда же… у них что, прицел сбит?
«А кто в башню гранату подкинул?» – ехидно вопрошает внутренний голос.
Перезарядка.
Снова поправка.
Ду-дух!
Уже интереснее, чуть довернем…
Ду-ду-дух!
Совсем другие пляски, всегда бы так!
Высаживаю в цепь остатки снарядов.
Перезарядка…
* * *
– Выпьешь, Максим? – опускается рядом ротный.
Молча киваю. Он сует мне полупустую флягу.
– Не увлекайся слишком, еще кто-то из начальства приехать может.
Делаю глоток и возвращаю старшему лейтенанту фляжку. Да он, похоже, и сам к ней уже приложился…
Рота ударила немцам во фланг, и уцелевшие фрицы оттянулись куда-то в сторону. Укатил и Т-3, его подбить так и не удалось. Заговоренный он, что ли?
Впрочем, нам теперь было не до него.
Во взводе только убитыми я потерял шесть человек. Да пятерых ранило. И с кем теперь прикажете воевать?
Да, погибли трое пулеметчиков – из приданных сил. Накрыло снарядом бронебойщиков, их обоих, раненых и контуженных, спешно утащили куда-то в тыл. Про артиллеристов вообще молчу, там не сразу даже и разобрались, кого и как хоронить.
А уж что говорить про взвод связи… Лучше помолчать. То-то на ротном прямо-таки лица нет. Я уж и не говорю о том, что и у него тоже какие-то потери есть.
Более того, прорвавшиеся немцы взорвали-таки мост! Надо полагать, он и являлся для них основной целью. Так что наш локальный успех (успех ли?) на этом фоне выглядел бледно.
Немецкие коробки еще и по селу вкатили пару десятков снарядов. Не бог весть что, но там теперь тоже такое творится… Там же медсанбат!
Ну да, стоят перед нами четыре танка. Два, кстати, относительно целые, им только ходовую починить. Ну и внутри кое-чего подремонтировать.
На поле, перед нашими окопами, подобрали около пятидесяти человек убитых фрицев, еще несколько человек раненых отволокли куда-то в тыл. Еще больше немцев смогли уйти. Наверняка там тоже хватало тех, кого попятнали наши пули. Но как их теперь сосчитать? Да и толку с этих подсчетов?
– Товарищ старший лейтенант! – подскакивает сбоку невысокий боец. – Всадники скачут!
Раз всадники – это начштаба. Старый кавалерист, он предпочитает этот способ передвижения любому другому.
Ротный, скрипнув зубами, встает и поправляет гимнастерку. Следом за ним привожу себя в порядок и я. Начальство… лучше выглядеть как положено.
– Товарищ подполковник… – вскидывает ладонь к виску капитан, но тот только рукой машет:
– Потери?
– Убитых, считая усиление, четырнадцать человек. Девять человек ранено. Это – в моей роте. Одно орудие разбито, и один станковый пулемет уничтожен. Потери связистов подсчитывают, там вообще плохо. Их взводный убит…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
