Читаем без скачивания Все девушки — невесты - Ирина Ульянина

«Которые пахнут псиной», — мысленно добавила я. И, сдерживая смех, чуть не подавилась косточкой от маслины.

— Оборудование заказывала в Германии и Франции, массажисток обучала в Таиланде, — продолжала Мирошник. — На презентацию собрала весь бомонд, что называется, всю политическую и деловую элиту Новосибирска. Пожаловал и господин вице-губернатор — ему дико понравилось! Из мэрии были двое, из районной администрации, санэпидстанции… набежали всякие разные… Кто откажется от халявы?.. Но вообще среди моих постоянных клиентов преобладают банкиры, президенты крупных компаний, настоящие долларовые миллионеры. Олигархи местного значения!

— Поздравляю! Отлично, отлично, — в такт ее россказням кивала я, радуясь, что раскаленная обстановка сгладилась.

— Мой салон — абсолютное ноу-хау, в нем представлен полный комплекс SPA-услуг конкретно для мужчин. Я переориентировалась на сферу услуг, потому что торговым бизнесом сейчас заниматься невыгодно: рынок перенасыщен, доходы от торговли свалились, стали совсем незначительными. Все просчитала — и не промахнулась!

— Отлично! — вновь подтвердила я, оглядывая застолье — всем ли всего хватает.

— Что ты заладила: «отлично, отлично»? — противным голосом передразнила Мирошник. — Прямо как в анекдоте. Знаешь этот анекдот?

— Нет.

— Рассказываю. Две подруги встречаются, давно не виделись, почти как мы с тобой. Обмениваются новостями. Одна, такая вся из себя навороченная, сообщает: у меня любовник — супер! В Италию свозил, с ног до головы нарядил, «пежо» подарил. А вторая, вся такая запущенная, убогая — без слез не взглянешь, поддакивает: отлично, отлично. Удачливая подруга говорит: что я все о себе да о себе? У тебя-то как дела? «Нормально, — отвечает та. — Занимаюсь самообразованием, хожу на психологические тренинги, обучаюсь хорошим манерам. Раньше я бы тебе сказала…» — Лина сделала паузу, выразительно посмотрев на девчонок. — Понимаешь, Сонька, там непечатное слово — .. Ладно заменю его, сама догадаешься, что к чему…

Значит, та отвечает: «Раньше бы я сказала: „ты гонишь“! А сейчас говорю — „отлично, отлично“».

— И правда, Линочка, анекдот про нас! Но я, в самом деле, охотно тебе верю. Нисколько не сомневаюсь — у тебя и впрямь все отлично. Ты — настоящая королевишна!

— Значит, говоришь, Зарубин мало зарабатывает, плохо вас обеспечивает… — непонятно отчего, без всякой связи, заключила Мирошник.

— Папа зарабатывает отлично, — не удержалась от вариации на тему анекдота Рита. — Просто мои родители ведут хозяйство на западный манер. Каждый оплачивает свою часть расходов.

— А твои расходы кто оплачивает? — уточнила Элина.

— Ну, в основном отец…

«Королевишна» потянулась за сумочкой, висевшей на спинке стула, достала пачку дорогих японских сигарет и закурила.

— Классная у вас сумка. Кожа джангл, да? — подала голос восхищенная до мозга костей Петренко.

— Угу, джангл, эффект искусственно состаренной кожи, — подтвердила Мирошник, невозмутимо стряхивая пепел в тарелку прямо на остатки пищи. — Prada веников не вяжет!

Ее пренебрежительное поведение меня покоробило — так себя даже в самых дрянных забегаловках с плохо вышколенной челядью не ведут. Убрав тарелку, я придвинула к ней пепельницу, стоявшую тут же на столе, и отвернулась к плите, готовя кофе. Руки были заняты, а уши свободны. Услышала, как Мирошник поинтересовалась, не желает ли Маргарита подработать у нее летом.

— Кем? Массажисткой? — прыснула дочка.

Элина Владиславовна, выпуская дым, задрала подбородок, и я, расставляя на столе кофейные пары, с удовлетворением отметила, что шея у нее сохранилась гораздо хуже лица. Прямо даже не требует искусственного старения, в отличие от сумочки, — кожа без того дряблая, бледная, с глубокими продольными морщинами!.. Помешивая ложечкой в чашке, Лина веско молвила:

— Ты не угадала, девочка. У меня, помимо мужского салона, много чего есть: бутики, фотостудия, модельное агентство…

— Неужели манекенщицей?! — не дала ей закончить Оксана.

— Не исключено, что манекенщицей! Впрочем, я точно не уверена, степень соответствия сможет определить только Глеб Колокольников — мой штатный фотохудожник. Надо пройти фотопробы, кастинг…

— Я согласна! — подпрыгнула на стуле резвая пампушка Петренко.

— А Рита нет, — поспешила я оградить ребенка. — Она серьезный человек, и…

— По-твоему, я не серьезный? — резко оборвала интриганка Элина.

Маргарита выразила полную с ней солидарность:

— Мам, не надо за меня решать, ладно?

Мирошник снова полезла в сумку, неторопливо вытянула изящную визитницу и раздала жертвам, попавшим на ее крючок, карточки. Я с большим сожалением оценила, насколько холеные и изнеженные у нее руки. Учитывая отсутствие домработницы и дурную привычку хлопотать по хозяйству без защитных резиновых перчаток, мне достичь подобного совершенства явно не светит!.. Словно в подтверждение этого умозаключения бриллиантовый луч разрезал воздух, очерчивая границу между Мирошник и мной. Девчонки глядели на кольцо не менее завороженно, чем я, — камень светился воплощенной чистой радостью. И почему все лучшее — мужчины и драгоценности — достается стервам?

— Позвоните по этому номеру в понедельник после двенадцати.

— Ночи? — невпопад уточнила Оксана.

— Разумеется, дня, ласточка. После двенадцати часов дня, — повторила Элина с расстановкой, как для непроходимых тупиц.

Девочки, допив свой кофе, заторопились в «Рок-Сити». Гарпия закурила вторую сигарету. Я занялась грязной посудой. Каждому — свое…

— Слушай, Померанцева, а чего мы с тобой тут сидим? — Гостья обвела кухню неприязненным взглядом, будто увидела впервые.

— А что тебе не нравится?

— Сегодня же пятница! Пятница-развратница, задирайте платьица! — Мирошник молниеносно приподняла мой подол и хлопнула бы по мягкому месту, если бы я вовремя не увернулась. Скорость реакции — великая вещь, она пригодилась мне уже вторично за сегодняшний невезучий день. Расхохотавшись звучно, подобно раскату грома, она предложила: — Поехали, дорогая, отрываться по клубам и ресторанам! Пора тебе немножко растрясти свое целомудрие.

— Но…

— Никаких но! Возражения не принимаются! Я знаю, что невозможно двадцать с лишним лет трахаться с одним и тем же мужиком — это противоестественно, удовлетворения не получаешь.

— Неправда, я так не считаю. — По инерции возразив, я вдруг поняла, что кривлю душой.

Невозможно двадцать лет жить с человеком, который нивелирует твою индивидуальность, размалывает ее в пух и прах. Невозможно заглядывать в рот мужчине, который обращается к тебе исключительно глаголами в повелительном наклонении, держит за кухонно-уборочный комбайн, за агрегат для доставки продуктов и выноса мусорного ведра. Я сама в отсутствие морального удовлетворения замусорилась по самую маковку!.. Слишком избаловала мужа и дочь — они удобно устроились на моей шее: сели и погоняют, не задумываясь о том, что моя выносливость отнюдь не беспредельна. О, они у меня еще попляшут! Они еще убедятся: не на ту напали!.. Я сказала:

— Действительно, Линка, поехали отрываться!

И не стала мыть посуду.

Глава 3

Софья. Искушение

Летом на закате бывает такой час… Нет, даже не час, а гораздо более короткий промежуток времени — может быть, всего несколько минут, за которые все преображается. Небо, облака, воздух, вода в реке становятся багряно-лиловыми, как дивные цветы, неописуемо прекрасными. Наверное, и на восходе случаются подобные изменения в природе… Почему я раньше их не замечала?! Никогда не видела прерывистой, подвижной, вымощенной жемчужно-розовыми бликами дорожки на Оби, по которой солнце соскальзывает за горизонт. Не фиксировала взгляд на пенных облаках, похожих на сливки, взбитые с малиновым сиропом. На эту пищу богов, поданную на перламутровом блюде небосвода…

Впрочем, где мне было глядеть на небо и землю, если я добровольно заперла себя в душных домашних стенах, под пожелтелым потолком, взывающим к кисти маляра?.. Закаты и восходы свершались где-то в другом измерении, пока я торопливой трусцой или рысью, вечно опаздывая, спешила в офис, чтобы весь светлый день просидеть перед компьютером. Занималась тем, что, в сущности, совершенно не важно и мне глубоко чуждо. Втиснулась в предельно узкие рамки и даже не подвергала сомнению, насколько это целесообразно. Не задумывалась над тем, хорошо мне в них или плохо… Но когда красная, как светило на закате, машина Мирошник взлетела на Димитровский мост, я физически ощутила, что вырвалась из заточения. Красота трех главных стихий — земли, воды и воздуха — высвободила мое сознание. И тело рвалось прочь из железного застенка авто.

— Линочка, останови здесь, пожалуйста, — попросила я на середине моста.