Однако даже фон Шлейхер не мог сравниться с Гитлером в жестокости и искусстве надувательства. Он был слишком мелкой фигурой для того, чтобы сыграть заметную роль в истории. Из-за вмешательства фон Шлейхера в государственные дела армия в конце концов оказалась втянутой в политику. Фон Шлейхера даже нельзя обвинить в личном честолюбии. Его больше беспокоили влияние и престиж немецкой армии; то, что по ходу дела будет удушена Веймарская республика, его мало волновало.
Вероятно, для многих немецких офицеров вполне естественными были симпатии к нацистам, предложившим им немедленное освобождение от цепей Версальского договора, увеличение численности армии, продвижение по службе, более высокие оклады и возможность использовать свое мастерство во славу фатерланда. Правда, кое-кого из младших офицеров арестовали и обвинили в распространении нацистских взглядов в армейских рядах, зато некоторые старшие офицеры, вдохновленные примером фон Шлейхера, начали секретные переговоры с Гитлером. Среди них были Кейтель, фон Бломберг и фон Рейхенау.
Однако следует отметить, что в жестокой борьбе, результатом которой стала гибель республики, рейхсвер, в массе своей, сохранял нейтралитет. Большая часть офицеров немецкого Генерального штаба оставалась зрителями победоносного шествия Гитлера к власти. Консервативные прусские офицеры не испытывали симпатий ни к демократическим силам, ни к фашистским деятелям национал-социализма. Их воспитание и мировоззрение не позволяли помогать «левому» рейхстагу, а привлекательные идеи национал-социализма омрачались грубостью нацистских лидеров и их методов. Верные взглядам фон Зекта офицеры требовали, чтобы любые политические изменения проводились законно, а не под давлением гражданских беспорядков. Но поскольку президентом был фон Гинденбург, все, что считал законным старик, вполне их устраивало. Гитлер же давно понял, что дорога к власти вымощена ограничениями законности. Он сознавал, что стычка с рейхсвером стала бы роковой для его планов, и не стремился к конфронтации, во всяком случае на первоначальном этапе. Вот почему назначение новым канцлером Германии Адольфа Гитлера 31 января 1933 года офицерский корпус воспринял со смесью презрения, безразличия и превосходства.
После этого в Германии началась реальная борьба за власть. Группировкой, еще способной оказать эффективное сопротивление национал-социализму, был офицерский корпус. Гитлер это прекрасно знал и преисполнился решимости обратить его в свою веру или свернуть ему шею. Сначала он попробовал первое. Армию подвергли массированной пропаганде, отвечавшей патриотическим и военным устремлениям Генерального штаба. Читая лекции перед офицерским корпусом, Геббельс, Розенберг и другие не пренебрегали тонкой лестью, однако больших успехов не добились.
Первый конкретный союз между Гитлером и Генеральным штабом был заключен в период кровавой чистки нацистских рядов в июне 1934 года. Рем, лидер штурмовых отрядов, облил грязью Генеральный штаб, обвинив его в равнодушии к национал-социализму, попытался объединить рейхсвер со штурмовиками, чтобы командовать этой единой военной силой, получив пост военного министра. Действующий военный министр фельдмаршал фон Бломберг и новый командующий армией фон Фрич вместе с другими высшими офицерами яростно воспротивились новоявленной угрозе. Их ужаснула перспектива слияния со штурмовыми отрядами, прославившимися продажностью, гомосексуальными оргиями и бандитизмом. Опираясь на авторитет фон Гинденбурга, фон Бломберг заявил Гитлеру, что, если штурмовиков не приструнят, будет введено военное положение. Поставленный перед выбором – армия или Рем, Гитлер, при поддержке Геринга и Гиммлера, выбрал рейхсвер. Используя СС, фюрер отдал приказ о «ночи длинных ножей». В кровавой резне, длившейся два выходных дня, погибли Рем и его соратники. Хотя армия не приняла непосредственного участия в этих убийствах, она спокойно переждала происходящее и даже принесла Гитлеру свои поздравления. Правда, когда бойня закончилась, офицерский корпус с возмущением обнаружил, что среди жертв оказались его выдающиеся представители, в том числе генералы фон Шлейхер и фон Бредов.
Несколько офицеров попытались очистить имена фон Бредова и фон Шлейхера от обвинений в государственной измене, но Гитлер решительно пресек эти попытки. Он настаивал на том, что их смерть справедлива, поскольку они организовали заговор с целью свержения нацистского режима. Неудобное партнерство, затеянное Генштабом для избавления от соперника, в последовавшие месяцы становилось все более тягостным. Затем все, кто надеялся укротить честолюбие Гитлера и ограничить его власть, получили серьезный удар. 1 августа 1934 года умер фельдмаршал фон Гинденбург. Двадцать четыре часа спустя Адольф Гитлер объявил себя президентом и канцлером рейха, соединив два самых высоких государственных поста. Фюрер стал верховным главнокомандующим немецкими вооруженными силами, и весь офицерский корпус покорно принес ему присягу на верность.
Глава 6
ГИТЛЕР ПРОТИВ НЕМЕЦКОГО ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА
Прошло всего шесть месяцев, и 16 марта 1935 года Гитлер официально обнародовал свои планы, которые держал в секрете с момента своего прихода к власти. Одним росчерком пера он аннулировал часть V Версальского договора, восстановил всеобщую мобилизацию, приказал увеличить численность армии в пять раз и объявил о восстановлении военной авиации. Военное министерство было реорганизовано и теперь координировало деятельность всех вооруженных сил. Затем военное министерство переименовали в верховное главнокомандование вермахта (ОКВ), которому подчинялись главное командование сухопутных войск (ОКХ), главное командование военно-морских сил (ОКМ) и главное командование военно-воздушных сил (люфтваффе) (ОКЛ). Гитлер, как верховный главнокомандующий вермахта, назначил фельдмаршала фон Бломберга военным министром, а генерал-полковника фон Фрича главнокомандующим сухопутными силами.
Следующие несколько лет были очень напряженными для офицерского корпуса. Программа перевооружения, утвержденная Гитлером, превзошла самые честолюбивые планы военных лидеров. Не успевали одобрить один военный бюджет, как его сменял более щедрый. Формировались новые дивизии, строилось все больше самолетов, вводились в действие новые военные заводы. Немецкий Генеральный штаб с удовлетворением взирал на развитие событий, хотя тревожился, как бы скорость не отразилась на качестве исполнения программы. Обеспокоенность вызывало и расширение власти национал-социалистов. Старинные имперские традиции вытеснялись непривычными нацистскими, невероятно усиливалось давление на новый вермахт с целью обратить его в веру «нового порядка». Генеральный штаб во главе с главнокомандующим фон Фричем сопротивлялся этим попыткам и по-прежнему с отчужденностью и высокомерием относился к политическим выскочкам, управлявшим страной. Мнение офицерского корпуса тех важных лет ясно выражено в попытке генерала Вальтера Варлимонта, начальника объединенного штаба вермахта. Должность заместителя генерал-полковника Альфреда Йодля, главного советника Гитлера по планированию и стратегии давала Варлимонту возможность наблюдать борьбу между армией и национал-социалистами. Вот что вспоминал Варлимонт при обсуждении реакции Генерального штаба на эти события:
«Хотя абсолютно неправильно интерпретировать отношение Генерального штаба к перевооружению как согласие на подготовку к войне, нельзя отрицать, что каждый офицер Генштаба стремился избавиться от деревянных пушек и картонных танков, навязанных унизительным договором. Именно Генштаб требовал самолеты и тяжелую артиллерию, как необходимые составляющие немецкого оружия...
Замену вновь обретенного черно-бело-красного флага свастикой мы восприняли как пощечину, хотя Гитлер подчеркивал, что цветовое сочетание осталось неизменным. Мы считали свастику чуждым, не немецким символом. К тому же мы не признавали претензий национал-социализма, утверждавшего, что именно он создал новый вермахт, и с удовлетворением восприняли публичное заявление генерал-полковника фон Фрича (Бремен, 1936) о том, что только стотысячная армия и ее офицеры являются носителями военного духа и мастерства.
Мы не осознали последствий Нюрнбергских законов (законов, ставших основанием для массового уничтожения людей. – Примеч. пер.), которые привели к увольнению из армии талантливых, популярных офицеров и их сыновей... Одновременно стало известно о личном обогащении национал-социалистических боссов, и это расширило брешь между партией и новой армией. Постепенно офицеры Генерального штаба почувствовали необходимость в стабилизирующем факторе и стали смотреть на Гитлера – по контрасту с его последователями – как на новую надежду Германии. Кроме программы перевооружения, личную репутацию Гитлера в офицерском корпусе укрепила мирная оккупация демилитаризованной Рейнской зоны, поскольку этот шаг совпадал с фундаментальной политикой армии...»
