Известно, какой оживленный диалог ведут законодатели с администрацией по вопросам военно–политическим, однако трения, если и случаются, никогда не выходят за рамки «негативного равновесия». Достаточно вспомнить хотя бы дебаты по ограничению стратегических вооружений, ассигнованиям на ракетные системы MX и «Трайдент», обсуждение планов милитаризации космоса в рамках «стратегической оборонной инициативы». Интересы администрации и конгресса не столько сталкиваются, сколько совпадают по всем главным внешнеполитическим направлениям деятельности Белого дома и его военной стратегии. Расхождения касаются лишь второстепенных аспектов и небольших разногласий относительно размеров ассигнований, не более того.
Формально президентские полномочия по объявлению и ведению войны ограничены разрешением конгресса, которое должно быть получено до начала боевых действий. Ограничение есть и в конституции, предоставляющей конгрессу исключительное право объявления войны, фигурирует оно и в соответствующих резолюциях законодательного органа страны. Есть и принятый конгрессом за подписью президента закон о нейтралитете, согласно которому преступлением квалифицируются любые действия по подготовке, организации и началу враждебных действий против страны, с которой США формально поддерживают мирные отношения. Но кто в конгрессе возвысил свой голос против нарушения администрацией этого закона в отношении Никарагуа, не говоря уже о беззащитной Гренаде?
Много, очень много принято законодателями резолюций, косвенно ограничивающих военную поддержку США тех стран, где не соблюдаются права человека. Но и к ним редко кто апеллирует, когда речь заходит о военной помощи антинародным режимам в Сальвадоре, Чили, Гондурасе, Южной Африке.
Слова, дела и резолюции. Как не согласуются они между собой, если отбросить предвыборную политическую трескотню и посмотреть фактам в лицо. Причины же такой нестыковки — в общности стратегических и классовых интересов Белого дома и конгресса и одновременно в кровной заинтересованности большинства законодателей сохранить за собой теплое местечко под сенью Капитолия. Чутье профессиональных политиков подсказывает им: легче оправдываться, когда всю ответственность за внешнеполитические дела можно скинуть на президента, при случае даже упрекать Белый дом в узурпации власти. Любая же занятая конгрессменом принципиальная позиция чревата риском для его личной карьеры. Постоянная, непреходящая забота добиться переизбрания настолько затмевает все остальное, что становится альфой и омегой его деятельности и даже образа мышления. Конгрессмен понимает, что переизбрание зависит прежде всего от того, насколько успешно ему удается отстаивать интересы «групп давления» бизнеса и состоятельных избирателей, на чью финансовую поддержку он может рассчитывать в предвыборной кампании. И посему он изо всех сил старается добиться конкретных выгод для наиболее крупной финансовой или промышленной группировки, находящейся в его избирательном округе или штате.
С тех пор, когда голоса конгрессменов покупали за мешочки с золотым песком и ночные развлечения с платными красотками, прошло много времени. Методы подкупа стали куда более изощренными, лоббизм, или умение влиять на законодателей, превратился в одно из основных средств давления. Ныне обходительные джентльмены закидывают свои невидимые сети где–нибудь в престижном гольф–клубе, предпочитая оказывать «тонкое воздействие». Сенатор Дуглас, например, так описывал эту хитрую технологию: «Соблазнитель обычно не прямо дает деньги конгрессмену, а путем ряда услуг пытается внушить ему такое чувство личной обязанности, чтобы тот постепенно перестал сознавать свой общественный долг и проникся убеждением, что он прежде всего лично обязан своим благодетелям и покровителям».
По своему воздействию на законодателей толкачи военно–промышленного комплекса затмили даже израильское лобби. Ассигнования на военные нужды признаны в конгрессе «святая святых»: можно и нужно считать каждую тысячу долларов на помощь нуждающимся семьям, но торговаться о миллиардных расходах Пентагона равносильно национальному предательству. Да и кому хочется навлекать на себя гнев поставщиков военного ведомства, которые могут в любой момент закрыть заводы в избирательном округе, отказать конгрессмену в финансировании его предвыборной кампании. Кстати, очень ловко лоббирует сам Пентагон: нужных ему конгрессменов зачисляет в запас и направляет в служебные командировки в такие крупные «военные центры», как Париж, Лондон, Рим и Гонолулу…
Добавьте ко всему этому политический нажим, местнические интересы, алчность военно–промышленных корпораций, личные связи, кумовство, и станет еще очевиднее, почему конгресс не может и не хочет ограничивать гонку вооружений. Отсюда — и главная причина непоследовательности и зигзагов тех конгрессменов, которые публично высказывались, например, за замораживание ядерных арсеналов. Отсюда — и уверенность Белого дома в том, что конгресс, прозванный иронично «беззубым аллигатором», не осмелится помешать проводимой администрацией политике «с позиции силы».
* * *
Итак, выборы прошли. Но из кого же пришлось американцам избирать своих «слуг»? Сенат стабильно остается «клубом миллионеров»: из ста сенаторов около половины прямо заявили о своем более миллионном состоянии. Их подавляющее большинство — представители богатейших семей страны, крупнейших корпораций и юридических фирм и все без исключения — владельцы крупной недвижимой собственности и солидных пакетов акций.
Пользуясь лазейками в принятом ими же законе об этике, члены сената не заявляют о своих инвестициях в акционерных компаниях, а у многих они составляют довольно круглую сумму. Известный как один из самых богатых сенаторов, демократ из штата Массачусетс Эдвард Кеннеди не фигурирует официально среди миллионеров, ибо большинство его активов вложено в акционерные компании. Правнук основателя компании «Стандард ойл» и, наверное, самый богатый из членов конгресса Джон Рокфеллер из штата Западная Виргиния заявил о своих активах на сумму «чуть больше четырех миллионов долларов». В действительности же они оцениваются в сто пятьдесят миллионов долларов или даже больше.
По замыслу основателей американской республики, палате представителей отводится роль «прямой защитницы интересов народа». Завет соблюден весьма относительно — в отличие от сената в нижней палате только двадцать миллионеров. Традиционно туда входят также представители привилегированных слоев населения, две трети из них владеют акциями или получают вознаграждения за услуги, оказываемые корпорациям в том деле, которое им ближе по роду законодательной деятельности. По профессии это преимущественно юристы, многие сохраняют частную адвокатскую практику даже после избрания в конгресс. Формально им запрещено получать вознаграждения, если оказываемые ими услуги могут повлиять на деятельность федеральных властей, и некоторые действительно не получают, попросту откладывая их получение до ухода из конгресса.
Около трети членов палаты представителей — владельцы банков, фирм, директора компаний. Каждый пятый, как правило, лично участвует в финансовых операциях банков своего штата, и девять из десяти имеют акции в банках или в каких–либо кредитных ассоциациях. Среди представителей других профессий есть врачи, журналисты, администраторы. В свое время было объявлено о создании в палате группы законодателей с «рабочим прошлым». В нее вошли бывшие бармен, боксер–тяжеловес, сотрудник типографии, стекольщик, капитан речного катера. Ныне в палате представителей нет даже и таких «рабочих».
ДВАДЦАТЬ МИНУТ ОТКРОВЕНИЯ
БЕССТРАШНАЯ И НЕЗАВИСИМАЯ
В трясущемся вагоне метро развернул свежий утренний выпуск «Дейли ньюс». Первая полоса кричала крупным шрифтом: «СОБАКА ИСКУСАЛА ДО СМЕРТИ ГРУДНОГО РЕБЕНКА». Тут же помещена фотография ликующего от радости победы бейсболиста.
Заглянул внутрь газеты. Подробное описание трагического случая, о котором объявлено на первой странице. Репортаж из Центрального парка о встрече мэра города с вождем племени из Западной Африки. Заметки о рейде полиции по местным магазинам в поисках белья с незаконно проставленным на нем клеймом солидных фирм. Фоторепортаж о параде в честь Христофора Колумба на Пятой авеню. Последние сплетни о голливудских «звездах» и корреспонденция о вояже одной из них в Западную Европу. Интервью с водителем такси, обезоружившим грабителя (действительно редкий случай).
Далее следовали более серьезные материалы. Сообщение о подготовке Центральным разведывательным управлением наставления для убийц из банд никарагуанских контрреволюционеров (без всяких комментариев) и рядом целое исследование на тему «Почему принцесса Дайяна поменяла прическу», результаты опросов избирателей по поводу шансов Рейгана и Мондейла одержать победу на предстоявших президентских выборах.
