Следует сказать, что Эммануил Сен-При был в то время и довольно популярным карикатуристом. Сам Пушкин становился порой объектом его дружеской насмешки, однако губу при этом не дул, потому что и сам слыл величайшим насмешником – гораздо циничнее, чем Сен-При, который, к слову сказать, никогда не изображал в смешном или неприглядном виде особ женского пола, а Пушкин этим беззастенчиво грешил.
Вообще Эммануил Сен-При являлся примером тех любимцев судьбы, которым она всегда подбрасывает нужную карту. Он был сыном херсонского и подольского генерал-губернатора Карла Францевича Сен-При и бывшей фрейлины императорского двора Софьи Алексеевны Голицыной. Богатый, очень красивый, любимый друзьями и женщинами, добродушный, в меру легкомысленный, в меру задиристый, храбрый, веселый, всегда готовый поддержать любую компанию, Сен-При, несмотря на свой любимый жанр, старался никого и никогда не обижать, а лишь веселить. Наверное, именно поэтому на его карикатуры, которых множество было оставлено в модных альбомах, и не сердились, а тем паче – не требовали объяснений.
И вот такое произошло…
Что его ждет здесь? Придется стреляться или довольно будет отделаться объяснениями?
Сен-При не собирался стреляться из-за ерунды, но сыпать извинениями направо и налево тоже не намеревался. С другой стороны, если неизвестный – человек влиятельный, он может повредить и папеньке-губернатору, и старшему брату Алексису, который служил во Франции по дипломатической части. Вредить своей семье у Эммануила Сен-При не было никакой охоты!
Пытаясь угадать, как сложатся обстоятельства и с кем ему придется иметь дело, он в задумчивости пустил коня рысью – и лишь чудом не вылетел из седла, насколько резко остановился его Альбом (нет, ну в самом деле, как еще мог назвать скакуна художник?!).
Изрядная лесина с заостренными сучьями перегораживала дорогу. Во время своей жизни в Одессе (сын генерал-губернатора учился в Ришельевском лицее) Эммануил не раз слышал о том, как пошаливаютна лесных дорогах, и понимал, что означает такая вот лесина.
Итак, перед ним была засека. Оставалось решить, что делать дальше. Сучья торчали слишком высоко, чтобы конь Сен-При мог перескочить засеку без урона для своих ног – да и для седока, вместе с которым он мог свалиться на засеку и погибнуть в ужасных муках.
Гусарский поручик осадил скакуна и заставил его попятиться. В то же самое мгновение раздался громкий треск – и за спиной Сен-При свалилось на дорогу еще одно дерево, явно подрубленное заранее, чтобы всадник оказался в ловушке меж двумя неодолимыми препятствиями.
Альбом взвился на дыбы, испуганно заржав.
Слишком занятый тем, чтобы удержаться в седле и успокоить коня, Сен-При не заметил появления на дороге новых действующих лиц, которые выскочили из леса и подступили к нему.
Это были четверо ражих мужиков в низко надвинутых на лбы шапках, с длинными, какими-то неприятно-белесыми, почти одинаковыми бородами. Поручик выхватил саблю, но один из мужиков проворно вскочил на круп Альбома сзади и так стиснул огромными ручищами худощавого Сен-При, что тот едва не задохнулся.
Сабля была выдернута из его руки, сам он – стащен с седла, опутан веревками, глаза его вмиг оказались завязанными, в рот засунули кляп, а вслед за тем его положили при дороге на траву.
Он мог слышать беспокойное ржание Альбома и негромкий голос, его увещевавший. Видимо, кто-то из нападавших пытался успокоить коня, и это ему вскоре удалось.
Сен-При мимолетно удивился, что у одного из мужиков оказался такой ласковый голос. Возможно, впрочем, еще один разбойник появился из леса и занялся конем, пока остальные оттаскивали с дороги засеку и вторую лесину.
Сен-При мог догадаться по звуку, чем они занимаются. Очищают дорогу для других путников, чтобы никто и догадаться не мог о существовании разбойников!
Силищей, конечно, нападавшие обладали огромной, поскольку уже через несколько минут Сен-При был снова подхвачен грубыми руками – и его понесли куда-то через лес.
Он ощутил прохладу чащи и запах сырости, прелой листвы, а также еще какой-то странный запах – довольно резкий, раздражающий ноздри и не слишком приятный. Этот запах, впрочем, Сен-При почувствовал еще на дороге, когда на него навалились мужики, но никак не мог определить, что это так странно пахнет. Почему-то приходила на память баня, но при чем тут вообще баня?! Не в баню же его несут!
Ветки то и дело задевали Сен-При, однако, судя по ровным, хотя и торопливым шагам нападающих, дорога была торная, без ям и буераков, и это удивило похищенного. Видимо, где-то здесь располагалось гнездилище этих супостатов, и они шли нахоженной тропой, по которой частенько отправлялись на разбойный промысел. Сен-При вновь удивился, ибо эти места, расположенные близ Павловска, одной из императорских резиденций, вполне могли считаться цивилизованными.
Ну, знать, не могли они таковыми считаться…
Позади Сен-При слышал осторожные шаги коня, которого вели в поводу. Иногда Альбом испускал короткое ржание, как бы подавая привет хозяину, и тогда Сен-При становилось чуть легче на душе.
Теперь он ругательски ругал себя за то, что так необдуманно пустился в это путешествие, никому не сообщив о письме. Правда, автор этого письма очень просил оставить все в тайне. Теперь понятно почему…
Итак, нападение на Сен-При было подготовлено заранее, но чего ради?
Он не мог вообразить себе такой степени обиды на незначительный рисунок, при котором надо собирать разбойничью шайку для нападения на автора сего произведения. Скорее всего, обида была лишь выдуманным предлогом.
Тогда в чем причина похищения?
Сен-При терялся в догадках.
Кошелек его совсем не так толст, как могло казаться, да и не было при нем кошелька! Однако не за его кошельком охотилась разбойная шайка, ибо пленника даже не обшарил никто. Возможно, и в России уже начали укореняться премерзкие обычаи, когда людей похищают ради выкупа? Сен-При слышал, что этим очень грешат итальянцы, особенно корсиканцы; кроме того, некоторые русские офицеры, служившие на Кавказе, становились объектами таких же гнусных похищений. Как правило, спастись им не удавалось, более того: в плен черкесам попадал и тот несчастный храбрец, который привозил выкуп за брата, товарища или господина.
Ну что ж, отец Сен-При богат и знатен, он не пожалеет денег ради любимого младшего сына, но разве возможно будет жить после такого позора?!
А может, с божьей помощью все же удастся избавиться от похитителей? Наверное, там, в их притоне, ему развяжут руки. Он оглядится – и сбежит при первой же возможности!
