От безделья я заскучал. Никого из сверстников в нашей комнате не было. Отец нашел в тумбочке старую газету с кроссвордами и самозабвенно разгадывал их. Я хотел послушать радио, но эфир молчал. Задорный ведущий тоже решил наверно спасать свою жизнь. Попытался поиграть на телефоне, но зарядка быстро заканчивалась, а в нашей комнате было всего лишь две розетки и большая очередь зарядить свои телефоны. В итоге я предался размышлениям.
Судя по известиям из города и тому, что приток новых людей в лагерь иссяк дела там совсем плохи. Может быть сюда больше не везут потому что уже некуда, но мне казалось, что военные видят всю тщетность таких действий. Вначале они пытались избавить город от заразы, изолируя всех контактируемых. Но им это не удалось. Болезнь распространилась с ужасающей скоростью. Теперь становится непонятен статус нашего изолятора. Получается что мы сейчас наоборот изолированы от больных. Если не считать только этих, за стенкой. Было бы хорошо, если нас оставили для поддержания популяции людей, на случай, если все вокруг заразятся. Какое-то привилегированное положение нам было бы обеспечено. Молодым и репродуктивным. Впрочем, меня понесло.
Я вдруг поймал себя на мысли, что желаю этих изменений. Да, это страшно. Я потерял мать, родители потеряли своих детей. Это ужасно и загоняет в тоску. Большинство, но не меня. Может быть дело в том, что я еще молод и не проникся человеколюбием, свойственным пожилым людям. Может, я как раз в том возрасте когда хочется все менять. Поставить с ног на голову и посмотреть что получится. Всепланетный хаос давал некоторый драйв. Хотелось пожить подольше, чтобы увидеть к каким изменениям приведет эта катастрофа. Звучит дико, но мое любопытство желало увидеть мир через двадцать или тридцать лет. Если бы мне завтра объявили, что заразу остановили и послезавтра я могу снова выходить на работу, я бы расстроился. Мне только начало нравиться.
За окном загрохотал тяжелый пулемет. К нему присоединились автоматные очереди. Я подскочил к окну и увидел как в ловушке из проволоки-путанки по ту сторону забора мечется человек. Трассеры крупнокалиберного пулемета поднимали вокруг человека фонтаны земли. Вырывали из тела куски плоти. Человек наконец затих и к нему устремился БТР. С брони спрыгнул один солдат и приставив к голове запутавшегося человека ствол автомата, выстрелил. Затем запрыгнул на машину снова и они уехали из зоны видимости.
За мной собралась вся комната. Они тревожно переглянулись между собой.
— А кто это был? Он пытался забежать или убежать? Он зараженный или нет?
Ответа никто не знал. Командование не снисходило до объяснения нам текущей ситуации, а предполагать можно было что угодно. Неизвестность немного напрягала. Что стоило военным сказать нам хотя бы неправду, но успокаивающую? Отец отвел меня в сторону. Я вопросительно посмотрел на него.
— Мне знаешь, что кажется? — Сказал он шепотом, что я еле мог расслышать его. — Что военные нас скоро оставят.
— С чего ты взял? — Удивился я. — По мне, так это хороший план уберечься от эпидемии.
— Представь, что сейчас все рушится. Центр управления страной утрачивает свою силу ввиду невозможности оказывать помощь. Нет помощи, нет и власти. Сейчас вся страна разобьется на мелкие самостоятельные территориальные единицы. На каждой деревне будет свой царек, или типа того. Это будет оправдано сложившейся обстановкой. Лично мне кажется, что больше всего власти будет у военных. Они изначально созданы по принципу существования в экстремальных ситуациях. Но у них есть свои семьи, которые сейчас находятся в опасности. Их и надо защищать. Поэтому я думаю, что они скоро снимут охрану с нашего лагеря и поедут домой.
— Звучит мудро. А если так и случится, может попроситься с ними?
— Попытка не пытка, но я не думаю, что им нужен лишний рот. У них и своих специалистов по нашей специальности навалом.
— Ну ладно, пап. Будем считать это твоей точкой зрения, которая имеет право на жизнь. Пока что поводов для паники нет. — Я не во всем был согласен с отцом
— Хорошо бы.
Нас слышали те кто сидели рядом. Худощавый мужчина в костюмных брюках, держащихся на его фигуре с помощью тонкого ремня, и в очках подбоченился, выражая своей фигурой несогласие.
— Извините, я немного слышал о чем вы тут говорили. Позвольте с вами не согласиться…
Мне было глубоко наплевать на его аргументы. Споры на неопределенные темы всегда вызывали у меня скуку. Я оставил отца и вышел в коридор под видом сходить в туалет. На деле я решил пообщаться с Артемом.
— Артем! — Я заглянул в комнату в которой тот должен был находиться. На таком «лежбище» своего тюленя было трудно разглядеть сразу. Артем поднял руку, обозначив свое местонахождение.
— Иди сюда, хорош валяться!
Артем нехотя поднялся. Его лицо уже повело от пересыпания.
— Впрок не наспишься.
— А хотелось бы. Не слыхал новости из города? — Спросил он меня.
— Нет. Радио не работает.
— А позвонить кому-нибудь не пробовал?
— Если честно, не приходило такой мысли. Сейчас всем до себя только дело, чего их отвлекать.
— А я позвонил Пятаеву, ну помнишь, рыжий такой, из моего двора?
— Так, смутно.
— Ну это и не важно. Так вот они остались в городе. Забаррикадировались в квартире. Знаешь, что он мне сейчас сказал?
— Чего?
— Что военные уезжают из города. Они объявили это по громкой связи. Предложили взять в руки ситуацию отрядам самообороны. Я час назад звонил, и они в этот момент выезжали. Семен в шоке. В окна постоянно видно, как носятся зомбаки. Еды в доме на неделю. Кто будет организовывать эти отряды не ясно. Короче, город кинули.
Я стоял и думал над тем, что мне совсем недавно сказал отец. Насколько он оказался прозорлив. Артем принял мое оцепенение за шок.
— Эй, ты чего отключился! — Он помахал рукой перед моими глазами.
— Просто сейчас, за минуту до того, как прийти к тебе, отец мне рассказал о своих опасениях, насчет военных. Он тоже предположил, что военным незачем греть нас тут. У них теперь своих забот должно прибавиться.
— Наши-то пока здесь. Может у них планы на нас какие-то имеются?
— Хотелось бы верить в это.
Пока что обстановка не внушала опасений. Нас накормили обедом. Во время которого был проведен беглый осмотр. Примечательно, что из той комнаты, в которой бабушка притащила больного кота, никого на обеде не было. Затем быль ужин. От такой заботы тревожные мысли отошли на второй план.
После ужина меня сразу потянуло в сон. Отец хотел продолжить разгадывать кроссворды, но свет отключили. Я уже почти уснул, когда через закрытые веки резанул свет. По коридору раздались шаги. В комнату открылась дверь. На пороге стоял офицер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
